Скоробогатько вызвал к себе лингвиста Анну.
- Здравствуйте, проходите, - указал на стул полковник.
-У нас там очередной успех, пришельца крановщик научил говорить "нет", а точнее показывать, ну, вы и сами все это знаете, ваша задача теперь закрепить все это, так чтобы многократно пройтись, и по возможности расширить его жестикуляцию.
- А какие именно слова в приоритете? - уточнила Анна.
- Ну, не знаю... Может там "плохо", "хорошо", - неуверенно пробурчал полковник, - в общем, сами смотрите.
- Поняла, смотреть самой, - Анна встала, и направилось к двери.
- И это..., - Скоробогатько замешкался, - мы его к суду будем готовить, - заерзал полковник на стуле, зная о привязанности Анны к объекту.
Анна замерла, - Как к суду, он же не сможет защищаться?
- Ну, так вот и работайте, чтобы он мог защищаться, - гаркнул полковник, чтобы скрыть свои собственные переживания, потому как эта идея ему тоже не нравилось, но на него давили и международное сообщество, и сверху.
Анна обиженно развернулась и ушла.
***
После разговора с полковником она отправилась к крановщику, чтобы расспросить более подробно о его «методе».
- Тут подход к животине нужен…, - многозначительно начал Федор.
- Бросьте, Федор, я знаю, что он вам тоже не безразличен, в скором времени хотят организовать над ним суд, а он ничего кроме как подмигивать и мотать головой не умеет.
- А что я еще могу? – возмутился крановщик, - не могу дотумкать как еще его разговорить.
- Давайте вместе подумаем, может какие-нибудь приспособления нужны, - предположила Анна, - я могу достать все, что потребуется.
- Все? – переспросил Федор.
- Ну, в рамках разумного, - поправилась Анна.
- А могу я с ним ночью гулять во дворе? Может тогда что-то в голову придет, - поинтересовался Федор.
- Не знаю, но я спрошу. Я уверена, что надо продолжать работать над аналогиями, к тому же я интуитивно чувствую его настроения, что поможет определить, понимает он нас или нет.
Кабинет министра, на стене монотонно отбивают ритм часы.
- Ну, слышал, что у вас успехи, - бодро начал министр.
- Да, какие там успехи, только «Да» и «Нет» научили изображать, - угрюмо произнес Скоробогатько.
- Нам все сложнее становится сдерживать недовольство масс, - включилась в разговор пресс-секретарь, - тема сейчас популярная, поэтому ею стали спекулировать разного рода блогеры, а они, как известно, никакими методами не гнушаются.
- Что скажете Скоробогатько, когда на суд его выведем? – посмотрел министр на полковника.
- Как скажете, если надо, то выведем, - мрачно ответил Скоробогатько.
- Скажете… Вижу, что тебе не нравится, да, и мне не нравится, никому не нравится, время у вас было, надо запускать процесс, выполнять - резюмировал министр.
- Есть выполнять.
- А вы подготовьте платформу для освещения события, СМИ там всякие, специалисты, но проконтролируйте, чтобы палку не перегибали - обратился министр к пресс-секретарю.
***
- Уже в понедельник мы станем свидетелями суда над инопланетным захватчиком, который безжалостно уничтожил нашего с вами соотечественника…, - доносилось из небольшого выпуклого кинескопа старого телевизора Николая.
- Вот, и дождались, - резюмировал сторож, - может теперь хоть Федора выпустят.
- Ага, пусть выпускают, я ему тут нарежу оплеух, - все не успокаивается Валентина, которая принесла Николаю свежего молока, - у меня у коровы в загоне не чищено, скоро вымя по навозу волочиться будет, а он в тюрьме прохлаждается, ирод!
- Да, ладно, Валь, завтра приду, почищу, не серчай на него, он же не специально, - успокаивает Николай как может.
- Не специально…, - села Валентина и заплакала. И плакала она не от того, что в калоши навоза набрала, а просто очень соскучилась по своему балагуру Федьке.