Умрет ли русский язык под натиском иностранных слов?
Сегодня в девять утра мне позвонила рассерженная читательница:
- Почему в газете столько заимствований, если есть нормальные, исконно русские слова? Зачем писать «наш официальный паблик», если можно написать «наша страница в сети»? Зачем писать «аутсорсинговая компания», когда можно сказать «фирма, которая обслуживает на расстоянии?». Или вот еще: «инъекция». А ведь это же укол, просто укол!
Я вот, например, умею обходиться в своей речи без иностранщины, потому что я патриот своей страны. А вот вы, например, планомерно убиваете родной язык.
Очень приятно, что нас так внимательно читают – наверное, даже с карандашом в руках. Не очень приятно начинать выходной день с негатива. И совершенно непонятно, почему у людей, с которыми я лично не знакома, есть номер моего сотового.
Читательница кипятилась и, как водится в таких случаях, взывала к приснопамятному Белинскому:
Я поблагодарила ее за желание сделать наше издание более качественным, а потом сказала:
- Вы упомянули слово «фирма». Но ведь оно заимствованное.
- Как это? С чего вы взяли? Нормальное русское слово.
- В нем есть буква «ф», и, следовательно, оно не славянского происхождения. Еще Пушкин гордился тем, что в «Сказке о царе Салтане…» у него есть лишь одно слово с этой буквой – «флот».
Читательница, не дослушав, положила трубку. Жаль, если я ее чем-то обидела. А мне так хотелось закончить мысль: «Да, я использую заимствования там, где это оправдано. Где без них точнее и лаконичнее не скажешь даже при наличии русского аналога. Где значение слова легко восстановить из контекста. Заумь – это не наш с коллегами стиль».
Потом, пока я стояла у плиты и жарила гренки к завтраку, вспомнила, как еще лет пять назад написала в ВК пост о заимствованиях. Приведу его здесь.
«В очередной раз прочитала очередную статью очередного филолога о вреде заимствований.
Ребята, ну не сгущайте краски, сколько можно! Слова иноземные не вреднее маргарина. Русский человек до старости дитя: он с новыми словами, будто с диковинкой, с незнакомой игрушкой, забавляется.
Наигрался – и исчезла ненужная, неловкая в обиходе единица из языка. Посмотрите, к примеру, сленг стиляг. Многие слова исчезли, не прижились у следующих поколений.
Если же заимствование оказалось толковым, точным и легким в произношении, то оно гарантированно обрусеет – обрастет суффиксами-префиксами и надолго встроится в нашу речь. Кому придет сейчас в голову назвать чужаками слова ТРАНШЕЯ или ФАРТУК (хотя семантически близкий РОВ или полный синоним ПЕРЕДНИК превосходно чувствуют себя и ныне).
К чему все это я? Да к тому, что беда нашего языка в другом. Истинное несчастье – тотальное использование фени. Видела как-то репортаж (кажется, в прошлом году), в котором победитель конкурса «Учитель года», челябинец, заявляет: «Я за любой кипиш (не уверена, что так пишется это словцо, прошу извинить), кроме голодовки». Нормально? Поговорочка-то с зоны!
Вторая беда русской речи – повсеместный мат. Вчера слышала беседу двух папашек на детской площадке: «И тут я ставлю машину на (три советских) и зову жену – лядь». Печально, когда жена – лядь, а машину на это самое место ставить наверняка очень больно. Самое интересное, что оратор, использующий «французский» для связки слов, не замечает, не осознает появившегося второго смысла. И ему даже в голову не приходит, что мат прочно усваивают сидящие рядом двухлетние карапузы.
Вот об этом следует поразмыслить, господа филологи, не так ли?».
На этом, пожалуй, точка. Кто не согласен, может забросать меня золотыми яблоками. Потому что слово «помидоры» переводится с итальянского именно так.
Если вы учитесь создавать тексты, приглашаю подписаться на канал. Я рассказываю, как работать со словом, где искать информацию, как случайно в ходе журналистской деятельности не выйти за рамки правового поля.
Комментарии приветствуются. Вопросы и идеи для новых постов отправляйте на почту zhuravlik-blog@yandex.ru.