Раннее утро, солнце сияло,
Птицы чирикали в зеленой долине
Когда на дороге вдруг показался
Коня силуэт, на котором был рыцарь.
Сэр благородный был очень усталым -
Вернулся опять домой из похода.
Били разбойников, жгли старый замок
И в битве той пало немало народа.
И рыцарь седой домой возвратился,
Чтобы оставить дело свое.
К ручью подошел он, дабы напиться
Но вдруг участилось дыханье его.
Прекрасная дева сидела на камне
И гребень серебряный держала в руках.
Он посмотрел, и тот час непонятный
Воина душу в плен берет страх.
Она улыбнулась: - "Ты хочешь напиться?
Не бойся меня, мой дорогой!"
Ее красотой очарован был рыцарь,
Но что - то ему не давало покой.
Он выпил водицы, и яблоко с древа
Сорвал, чтобы голод свой утолить.
Но вдруг засмеялась прекрасная дева,
И начала ему так говорить:
- "Ты разве не помнишь, в далеких походах
Каменья да золота жаждал, а власть
Дана была вам над беззащитным народом
И ты потешал самолюбие всласть.
А после пошел чтобы бить сарацинов,
Дальше - же ту
Раннее утро, солнце сияло,
Птицы чирикали в зеленой долине
Когда на дороге вдруг показался
Коня силуэт, на котором был рыцарь.
Сэр благородный был очень усталым -
Вернулся опять домой из похода.
Били разбойников, жгли старый замок
И в битве той пало немало народа.
И рыцарь седой домой возвратился,
Чтобы оставить дело свое.
К ручью подошел он, дабы напиться
Но вдруг участилось дыханье его.
Прекрасная дева сидела на камне
И гребень серебряный держала в руках.
Он посмотрел, и тот час непонятный
Воина душу в плен берет страх.
Она улыбнулась: - "Ты хочешь напиться?
Не бойся меня, мой дорогой!"
Ее красотой очарован был рыцарь,
Но что - то ему не давало покой.
Он выпил водицы, и яблоко с древа
Сорвал, чтобы голод свой утолить.
Но вдруг засмеялась прекрасная дева,
И начала ему так говорить:
- "Ты разве не помнишь, в далеких походах
Каменья да золота жаждал, а власть
Дана была вам над беззащитным народом
И ты потешал самолюбие всласть.
А после пошел чтобы бить сарацинов,
Дальше - же туркам-врагам на беду
Пожег лагеря, и украв дочь султана
Домой возвращался, чтоб отдохнуть.
Бедняжка стонала, как птица в неволе
Томилась невольницей в доме твоем.
Ты ж - издевался над своею женою,
Как победитель накормил воронье.
Когда же она родила тебе сына -
Ты пьяный вошел в собственный дом.
Сына убил, как будто скотину
Которую утром ведут на убой.
Жену утопил ты, устав слушать упреки,
Она так хотела вернутся домой.
Не внял ее просьбе, железной рукою
Ты сделал все тихо, для всех - ты герой.
А истинный лик твой ядом отравлен
На нем лишь написана злоба и ложь.
Был рыцарем, стал только пьяным болваном",
Слова ее резали уши, как нож.
Русалка вдруг к рыцарю тихо подходит,
И он узнает в ее лике жену.
Она потянула его за собою,
И вдруг - утащила на глубину.
Ручей тот впадал в небольшую речушку,
В ту, что когда - то труп приняла.
Пробовал рыцарь кричать, но вдруг понял -
Ему не спастись от нее никогда.
Ушел муж на дно вслед за женою,
И слышно лишь было усмешки совы.
Кровью за кровь отмщенье иное,
Для всех, кто к черте зла подступил.
Прошло много лет, и в деревне спокойно,
Крестьяне довольны, что злой феодал
Пропал на войне, или сгинул он в море -
Об этом увы, никто не узнал.