Серёже нравилось, когда отец выпивал. Трезвый он был неразговорчивый: приходил с работы, принимал душ, молча ел и ложился на диван, смотрел телевизор, читал, разгадывал кроссворды. Но когда выпивал! Рассказывал истории из своего детства. Даже интересовался, как у сына дела. Не только в школе, а вообще! Но самое главное, он обещал:
- Сергушка, а давай купим тебе новую мебель в твою комнату! - (в конце 70-х был дефицит всего)
- Какая мебель!? — возмутилась мама
- Молчи, мать! В мебельный завезли стенку немецкую детскую, красивая, синего цвета. Я договорюсь, чтоб без очереди взять.
Сергей в такие минуты был счастлив. На следующий день весь класс знал, что у него уже есть немецкая стенка. Но с каждым днём стенка постепенно исчезала. И в следующую пятницу, когда отец был уже навеселе, Серёжа осторожно спросил:
- Папа! А что там насчет стенки?
- Какой стенки?
- Ну этой, немецкой?
- Да какая стенка, Сергуня?! Я думаю, может тебе мопед купить? Ты парень уже взрослый, а?!
- Класс! А когда?
- Завтра! Прямо с утра пойдём и купим!
Серёжа заснул только под утро. В эту ночь он проехал на своём новеньком мопеде полмира. Побывал у всех друзей и родственников...
Ну, Вы, мой прозорливый читатель, уже поняли, что мопеда Сергей не получил.
Февраль 1979-го был гораздо холоднее среднестатистического. Сергей сидел за столом в своей комнате (математика лежала на столе, а «Красное и черное» Стендаля — в ящике стола.) Была пятница, и уже изрядно выпивший отец что-то громко доказывал маме на кухне. Когда Сергей услышал шаги, он задвинул ящик с книгой и уткнулся в учебник. Отец зашёл, молча подошёл к стене и стал рассматривать многочисленные фотографии Ольги.
Сделаю маленькое отступление, так сказать, экскурс в прошлое:
Сергей учился в 9-м классе. После 8-го класса многие уходят: кто - в училище, кто - в техникум, и из двух восьмых классов делают один девятый.
- Привет! - сказала Ольга, весело махнув портфелем. Сергей чуть не свалился с подоконника. С ним так легко из девочек ещё никто не здоровался. Задорная улыбка, ямочки на щеках, дерзкие косички. Оля! Теперь они будут учиться в одном классе. Оля! Блондинка! Спортивная! Короткая юбка обнажала крепкие, стройные ноги. А её смех!
В неё можно было влюбиться только за её смех. Звон рождественских колокольчиков — грубый скрежет, по сравнению с её смехом.
Вот она! Первая юношеская любовь! Чистая! Светлая! Хрустальная!
К сожалению, Ольга не отвечала взаимностью, она встречалась с мальчиком, который после восьмого ушёл в училище. О чувствах Сергея знали все… и даже Оля!
Тогда Сергей занимался фотографией (в то время это было непросто: надо было снять, проявить пленку, напечатать и отглянцевать фотки) Когда печатал снимки класса, то отдельно увеличивал и печатал свою возлюбленную. Вся стена была увешана её фотографиями разного формата.
- Как зовут? - спросил отец, разглядывая снимки.
- Оля. - тихо ответил Серёжа
- Любовь?
- Угу — после паузы буркнул Сергей.
- А она то тебя любит?
- Нет
- А ты откуда знаешь? Да она тебя ещё как любит!
- Да ну? - Сергей почувствовал, как запылали щеки, хорошо, что в комнате был полумрак — горела только настольная лампа.
- Легко проверить!
- Как?
- А ты собери все эти фотографии порви и брось к её дверям!
- ?
- Если любит, то сама прибежит. А если нет, то нафиг тебе и не нужна!
Сергей любил отца, как дети любят родителей, ни за что! Просто любил и всё. И, как бы то ни было, он снова и снова ему верил!
На следующее утро, в субботу, Сергей аккуратно открепил все фотографии, положил в портфель и отправился в школу. Он всё-таки решил Ольге дать шанс: после уроков побежал к ней домой, зашёл в подъезд, встал между первым и вторым этажом, прижался к батарее, чтобы унять дрожь. Но Вы догадываетесь, что дрожь была не от холода... Он почувствовал, как выскакивает сердце, когда увидел Олю в окно.
- Пропусти! - строго сказала она преградившему дорогу Сергею
- Оля!
- Я уже шестнадцать лет Оля! Пусти!
Сергей посторонился, она фыркнув проскочила мимо, бегом взлетела на 5-й этаж. Дверь хлопнула. Казалось, что хлопнуло что-то внутри. Он постоял несколько минут, пытаясь усилием воли остановить сердце. Затем поднялся, подошёл к двери, вынул из портфеля фотографии. Подержал их в руках, но порвать не смог. Просто разбросал возле двери, бегом спустился, чтоб, не дай бог, никому не попасться на глаза. Даже не заметил, как оказался дома. Лёг на свой диван и просто так лежал, ни о чём не думая...
Неизвестно сколько времени прошло. Мамин крик вырвал Сергея из нирваны:
- Сергушка! Отец! Похлопайте половики!
Папа был трезвый (ещё не опохмелился). Они молча вышли во двор, разбросали половики по снегу и, вытаскивая по одному, начали хлопать. Серёжа чувствовал, что у них с папой теперь есть общая тайна, и это как-то даже сближает.
- Я всё сделал, как ты сказал — сказал Сергей, когда они направились к подъезду.
- Что? - с нескрываемым удивлением спросил отец.
- Ну это... Фотографии выбросил.
- Какие?
- Ну ты сказал... порвать и бросить... и... у Ольгиной двери...
- А-а — скучающе протянул папа — Ну и дурак!
В понедельник утром Сергей сделал вид, что собирается в школу. Дождался, когда родители уйдут на работу. Разделся до трусов, залез под душ. Постоял немного под тёплыми струйками воды. Не вытираясь вышел из ванной комнаты, прошёл по квартире, оставляя за собой мокрые следы. Открыл балкон. Вышел (на улице было минус 40), закрыл за собой дверь. Встал у стеночки, закрыл глаза и стал ждать, когда застынет кровь внутри безнадёжно влюбленного сердца…