Привет всем. Сегодня мне припомнился один интересный случай. В памятное многим, жаркое и засушливое лето случались многочисленные лесные пожары. Вот нас распределили в одну деревушку под Пензой, окруженной лесом, помогать в тушении огня, если возникал, и следить, чтобы огонь не перекинулся на жилые территории. Дали нам хатку, в которой давно никто не жил, где мы и расположились. Поставили раскладушки на 8 человек, старый, но прочный стол, стулья нашли. Нормально, в общем-то. Мы шли на участок, оставляя в доме одного из нас, как дежурного. Готовить еду на всех, убраться, воды наносить из колодца и т.д. Вот пришла очередь дежурить Вадиму. Надо отметить, что он очень отличался своими габаритами от нас всех. Парняга крупный, высокий, с мощной шеей и широченными плечами. Общим решением ему велено было приготовить нам лапшу на курином бульоне. Вернее - на петушином. Как раз накануне кто-то из местных принёс нам живого петушка в благодарность за помощь жителям. Вот эту птицу мы и жаждали увидеть в наших тарелках. Вадим, к слову, был потомственный горожанин, и такое жестокое дело, как убийство петуха, вызвало в нём шквал возмущения. Наши убеждения, что: "Надо, Федя, надо!"и: " Ты же мужик!" заставили его смириться. После следовал инструктаж по дальнейшему ощипыванию и разделыванию птицы. Мы спокойно удалились, а Вадим приготовился к худшему. Забегая вперёд, скажу, что предчувствия Вадима не обманули. Взяв топор и найдя подходящий пенёк, чтобы превратить его в плаху, Вадим сгрёб петуха и, в душе скорбя, попытался пристроить его на плахе так, чтобы одним ударом отсечь петушиную голову и не доставлять бедному созданию лишних мучений. Руки у Вадима тряслись, ладони потели. Петух сдавленно стонал от внезапно потерянной свободы и неудобной позы. Вадим чувствовал себя настоящим палачом, собиравшимся казнить невиновного. Но петух был молод и полон сил. Намериваясь подороже продать свою жизнь, петух умудрился вывернуться из дрожащих рук своего мучителя и понёсся по двору. Вадим кинулся за ним. Сколько бы продолжалась эта гонка преследования - неизвестно, но тут петух нырнул под сарайчик. Сарайчик стоял на столбиках, таким образом между землёй и полом было небольшое пространство. Вадим, чертыхаясь, распластался на земле и попытался достать беглеца. Но коварная птица, видимо - в совершенном отчаянии, нанесла удар когтистыми ногами в лицо Вадима, подпрыгнув, словно Джеки Чан. Вадим взвыл, держась за изрядно поцарапанное лицо, с которого крупными каплями начала стекать кровь. Петух же выскочил с другой стороны сарая и оба продолжили гонку.
Странный шум привлёк внимание соседки, женщины дородной и ещё не старой. Войдя во двор, она опешила. По двору носился огромный небритый мужик с топором, в окровавленной одежде и громко обещал кому-то поймать и зарубить нафиг. От увиденного в глазах женщины померк белый свет и она хлопнулась в неожиданный обморок. Для Вадима безжизненно лежащее на земле тело пышной дамы стало ещё одним неприятным сюрпризом. Бросив преследовать пернатую сволочь, он кинулся спасать нежданную гостью. Схватив ведро с водой, стоящее у порога, Вадим не придумал ничего лучше, как вылить его на женщину. Эффекта никакого. Вадим припал ухом к обширной груди. Тишина. Тогда, лихорадочно вспомнив приёмы оказания первой помощи, Вадим решил сделать пострадавшей искусственное дыхание "рот в рот". Женщина никак не приходила в себя. Или - не хотела приходить. Но вот её муж, решивший проверить, почему жена долго не возвращается, застал очень интересную картину: жена лежит прямо на земле, в мокрой одежде, а над нею что-то делает здоровенный мужик, припадая страстно к губам жены. Выдернув из забора штакетину, обалдевший муж со всей силы приложил Вадима по затылку, подойдя незаметно с тыла.
Когда вернулась бригада, то увидела перебинтованного Вадима, со знатной шишкой на затылке. Но петух был благополучно приготовлен стараниями той самой соседки, которая долго хохотала, когда всё, наконец, прояснилось. Её муж даже принёс нам " полечиться" в большой бутыли и извинился перед Вадимом. В общем - всё окончилось благополучно. Если не считать петуха, конечно.