Друзья! Спешу поделиться с вами отрывком из моей книги «ЛАГЕРЬ».
Оставляйте комментарии, делитесь воспоминаниями и наблюдениями!
ЛАГЕРЬ.
Лагерь этот пережил не одно потрясение. Вопрос о его ликвидации неоднократно вставал перед теми, кому за него было стыдно. Видимо потертый вид туалетных домиков, в которых двери не закрывались по причине изменения угла стен относительно пола, вызывал у чиновников ту неловкость, при которой все начинали как-то особенно громко говорить о проблемах неблагополучных детей. Удерживало на плаву это местечко и то обстоятельство, что за него боролись. Говоря языком военных – держали круговую оборону. Всеми правдами и неправдами, последние пять лет лагерь жил под одним директором и с постоянной командой воспитателей и воспитуемых. Для многих из этих людей, обреченных на единство, этот летний рай стал укрытием от тягот жизни и местом элементарного прокорма. Все: и те, кто управлял, и те, кем управляли, проявляли завидную солидарность. Взрослые и дети терпели друг друга с тем особым трепетом любви-ненависти, который сродни страсти. Возможно, судьбу летнего пристанища, так называемых, беспризорников решило и то обстоятельство, что после празднования трехсотлетия в Санкт-Петербург «пришли» деньги, и многим, кто по-настоящему болел за своё дело, стало понятно – надо действовать! Гнилые дачи обшили сайдингом, картонные стены, с привычным равнодушием к красоте, изнутри покрасили краской, сохраняя дыры и рваную паутину трещин на потолках. Лагерь нуждался в переменах! Для этого и придумали международную смену!
Среди лагерных сосен выросло не одно поколение нелюбимых детей. Одни и те же горе – родители свозили сюда своих чад и привычно забывали об их существовании. Бывали случаи, когда после последней смены детей привозили домой с милицией. Но к приезду иностранных гостей, ряды всё-таки почистили и «неблагонадежных» отправили в город. Остальным внушили мысль, что приезд иностранцев нужен, прежде всего, им самим и, если все пройдет хорошо, - в следующем году лагерю «дадут» пять миллионов. Эта цифра упрямо засела в детских умах, переполняя чашу благодарности к ожидаемому пополнению. Благодарность эта никакого отношения к дружбе народов не имела, но разбуженный вдруг ген русского гостеприимства стал выворачивать детские души наизнанку. На призыв: «Кто будет встречать гостей?» - неожиданно нашлось много желающих. Расталкивая друг друга, дети потянули руки к белоснежным футболкам, специально подготовленным для такого события. Рук оказалось больше, чем требовалось и нервная женщина - организатор, срывая голос на раздаче, потребовала привести себя в «товарный вид»: вымыть шею, руки и ноги. Народ принял эти слова, как команду «фас» и бросился к умывальникам. Старшие первыми достигли цели и в считанные минуты яростно погрузились в холодную воду. Этому примеру последовали малыши. Мокрая и счастливая компания нацепила на тощие тела одинаковые футболки, и лагерь расцвел яркой символикой, обретая черты пионерской цивилизации.
О, эта пионерская цивилизация - хорошо отточенный механизм управления людьми! Кто прошел пионерское детство, тот сознательно стремится всех передружить! Их, бывших пионеров, будет всегда беспокоить отрешённость гордых одиночек, снующих в сети Интернет, этот вирус потерянной индивидуальности! Что перепадает на долю сомнительной «паутинной» дружбе? Ряд беглых словосочетаний на экране монитора да компьютерный игровой капкан для эмоций. То ли дело – живой контакт, когда можно потрогать руками намеченного для общения друга и даже примерить кулачок к его голове. Впрочем, как показала жизнь, бывших пионеров – не бывает; главное - к этому делу иметь призвание. А нашим лагерем распоряжались, как раз, такие люди с призвание! Они верили в то, что пионерская жизнь для детей - самая лучшая!
А жизнь, которую требовалось изменить, представляла собой накатанную не одним десятилетием систему, своего рода, «комбинат» по удерживанию ста пятидесяти неуправляемых душ на территории в три гектара. В понятие «доброго отношения к детям» входило помывка тела раз в неделю, обильное углеводами кормление – четыре раза в день, простенькие игры на свежем воздухе или в тесноватом, заваленном хламом клубе. Детей, по заведённой традиции называли по фамилиям и неулыбчивые вожатые особым «лагерным» голосом выкрикивали эти фамилии, меняя интонации голоса в зависимости от претензий. А взаимных претензий было немало: дети просили и плакали, а взрослые, профессионально глухие и слепые, реагировали на попрошаек, как на мух. Что просили и что не давали – было не важно. Сам процесс просьб и отказов представлял собой некую игру той самой любви-ненависти, на которой держался весь лагерных уклад. Но менять устаревший облик вынуждало время. С этими благими намерениями в лагерь прислали «других» людей, обеспечив финансовой поддержкой и специально-разработанным социальным проектом. Для них, теоретиков счастливого детства, этот лагерь стал настоящим испытанием.
В последний момент с целью организовать для иностранных друзей торжественную встречу от высокого начальства поступило распоряжение: красиво прикрыть ряды помоек у главного входа. И дремавшая стихия пробудилась! Лагерное руководство возмутилось не на шутку. Прижившаяся в скрипучих комнатках с ободранными стенами, где царил особый запах нежилого пространства, «старая гвардия» вожатых и педагогов встала на защиту своего жизненного пространства - над лагерем понеслось:
- Дали бы денег, - мы бы все сделали сами! За копейки работаем!
- Зачем сюда иностранцев тащить, если для своих нет условий!
- А если «не тащить», - лагерь прикроют и продадут за копейки!
- Здесь всё – «халява», кто с нами вообще считается!
Короткие митинги возникали и гасли. Из-за этого рабочее настроение теряло свой градус, а жизнь, отутюженная годами, обнажала своё несовершенство. Первый августовский холодок – предвестник осени, проникающий по утрам в щели летних дач, становился состоянием души конфликтующих сторон. Но совсем в другом расположении духа находились маленькие питомцы. Вооружившись разноцветными шарами в долгожданный день встречи, к главному лагерному входу подкатилась возбужденная толпа детей. Шары в их руках были продолговатыми, и это обстоятельство приводило в смущение мальчишек: шарики, то и дело, прикладывали к причинным местам, и среди всеобщего хохота как-то неожиданно громко прозвучало слово «фаллос». Последовавшая за этим реакция женщины-организатора была категоричной:
- Кто это сказал? Выйти из строя! Как не стыдно!
Из строя сам никто не вышел, и тогда, притихшая толпа выдавила из своих рядов сомнительного героя. Долговязый детина с красными ушами и пронизывающей узкое лицо улыбкой, попытался оправдать свою неловкую ассоциацию, но оплошность ему не простили. Детину, как неблагонадежного, изгнали и его тощий силуэт замаячил на дальнем пригорке. Остальные вышли за пределы лагерного ограждения и сразу почувствовали прилив героизма. Для прикрытия постыдных помоек их вела за собой неутомимая женщина-организатор. Размахивая руками, она выкрикивала лозунги о братской любви, но, дети, опьянённые свободой, мало что понимали. Со стороны можно было подумать, что около мусорной свалки проходит акция в поддержку местной экологии. Это впечатление усилилось, когда на первый план увлекательного зрелища, выкрикивая заученные инструкции, по которым за пределы лагеря детям выходить категорически запрещалось, ворвалась разъяренная старшая воспитательница. Ее голос, с визгливым растянутым «а» звучал, как из громкоговорителя:
- Внимание! Всем вернуться в лагерь! Сделать десять шагов назад! Освободить территорию! Я повторяю…
Такое расхождение в командах озадачило детей. Освобождая обзор, в который издевательски попадали отходы лагерной жизни, они бросились подальше от разъяренных женщин и остановились напротив ворот в ожидании развязки. Утраченное за лето лагерной жизни чувство опасности вернулось предвкушением драматических событий: на минуту воцарилась тишина. Отчитывая на ходу ненавистную коллегу, женщина-громкоговоритель сотрясала воздух:
- Еще дальше! Ни с места!
Общий паралич настиг всех в ту минуту, когда автобус с иностранными гостями медленно вползал на территорию лагеря. Намеченное торжество разваливалось на глазах. Слова «друзьям из Сербии – привет!» уткнулись в закрытые окна автобуса. А когда, наконец, перед взорами встречающих появились долгожданные гости, потрясение достигло своей критической точки! Из дверей автобуса, как на подбор, появились рослые юноши и девушки, которые рассматривали оторопевших детей, предлагавших им свою искреннюю дружбу, с неподдельным испугом. Шарики разлетались в стороны, а теоретики счастливого детства получали свой первый урок, в котором идеальная теория новой лагерной жизни терпела фиаско.
Когда у подростков, прибывших в лагерь из Сербии, спросили, что они хотят - в ответ прозвучало единогласное: «водки!» Это стало настоящим шоком для целомудренных организаторов. Разобиженным сербам водки не дали. Зато сами организаторы, устроившие провальную встречу, приняли по сто грамм и затосковали. Откуда-то из глубин в память стали пробиваться образы прошлого. Все плакали. Окрепшее в общей тоске чувство запоздалого сострадания к себе, привело их к примирению. Реальность, которая не оставляла никакой надежды, что простое пионерское счастье приживётся в этом лагере, заставила их всерьёз задуматься о собственной судьбе: независимость сербских школьников, отправленных в Россию состоятельными родителями, представляла для «режимного предприятия» настоящую угрозу. Надо было искать выход…
Подписывайтесь на канал, давайте обсуждать ваши и мои мысли и стихи!
Давайте не забывать слова Максима Горького - "Любить детей — это и курица умеет. А вот уметь воспитывать их — это великое государственное дело, требующее таланта и широкого знания жизни..."
Спасибо за внимание....
Анна Ива.