Воевал на Халхин-Голе в 1939, в рукопашном бою японец проткнул отца штыком, к счастью штык прошел между кишок (помню маленьким любил теребить этот шрам у него на животе).
Потом танковое училище, командиром танка на Белорусском фронте в 44-м, в первом бою, когда вылез из подбитого танка, пуля вошла ему в запястье, прошила всю руку и вышла в плече, после этого рука не гнулась.
А на груди у отца была большая татуировка с профилем Сталина и Ленина, это такая небольшая защита от вероятного расстрела, что могло произойти тогда с любым.
Какое счастье – он остался жив, а значит я, мои дети, внуки, братья, племяники...
Отец не любил рассказывать про войну.
Спасибо батя!
Купцов Степан Филипович мой отец.
Воевал на Халхин-Голе в 1939, в рукопашном бою японец проткнул отца штыком, к счастью штык прошел между кишок (помню маленьким любил теребить этот шрам у него на животе).
Потом танковое училище, командиром танка на Белорусском фронте в 44-м, в первом бою, когда вылез из подбитого танка, пуля вошла ему в запястье, прошила всю руку и вышла в плече, после этого рука не гнулась.
А на груди у отца была большая татуировка с профилем Сталина и Ленина, это такая небольшая защита от вероятного расстрела, что могло произойти тогда с любым.
Какое счастье – он остался жив, а значит я, мои дети, внуки, братья, племяники...
Отец не любил рассказывать про войну.
Спасибо батя!