Владимир Набоков в романе "Машенька" писал: "Как известно, память воскрешает всё, кроме запахов, и зато ничто так полно не воскрешает прошлого, как запах, когда-то связанный с ним..."
Образ юной Машеньки-первой любви Гагина-дополняется описанием её духов: "И духи у неё были недорогие, сладкие, назывались «Тагор». Этот запах, смешанный со свежестью осеннего парка, Ганин теперь старался опять уловить..."
Машенька "была удивительно веселая, скорее смешливая, чем насмешливая. .. Во рвах о ту пору зрела последняя, водянисто-сладкая малина; она необыкновенно любила ее, да и вообще постоянно что-нибудь сосала, — стебелек, листик, леденец. Ландриновские леденцы она носила просто в кармане, слипшимися кусками, к которым прилипали шерстинки, сор" "Ее милые, милые татарские глаза близко скользили у его лица, белое платье, словно мерцало в темноте, — и, Боже мой, этот запах ее, непонятный, единственный в мире… "
А образ Людмилы-женщины, которая уже надоела Гагину и с которой он хочет порвать отношения, усиливается следующим описанием: "Он чувствовал запах ее духов, в котором было что-то неопрятное, несвежее, пожилое, хотя ей самой было всего двадцать пять лет. Он дотрагивался губами до ее маленького, теплого лба, и тогда она все
забывала,- ложь свою, которую она, как запах духов, всюду
влачила за собой, ложь детских словечек, изысканных чувств,
орхидей каких-то, которые она будто бы страстно любит, каких-то
По и Бодлеров, которых она не читала никогда..."
"Ганин, сидевший между ними, был раздражен тем, что
Людмила, как большинство женщин ее типа, все время, пока шла
картина, говорила о посторонних вещах, перегибалась через
колени Ганина к подруге, обдавая его каждый раз холодным,
неприятно-знакомым запахом духов"
Таким образом описание духов призвано не только обогатить характеристику женских образов романа , но и и подчеркнуть отношение Ганина к этим героиням.
"Случайный запах" также помогает Ганину вспомнить прошлое: " Рядом с кабачком был гараж; пройма его ворот зияла темнотой, и оттуда нежно пахнуло карбидом. И этот случайный запах помог Ганину вспомнить еще живее тот русский, дождливый август, тот поток счастья, который тени его берлинской жизни все утро так назойливо прерывали.Он выходил из светлой усадьбы в черный, журчащий сумрак, зажигал нежный огонь в фонарике велосипеда, — и теперь, когда он случайно вдохнул карбид, все ему вспомнилось сразу: мокрая трава, хлещущая по движущейся икре, по спицам колес, круг молочного света, впивающий и растворяющий тьму, из которой возникали: то морщинистая лужа, то блестящий камешек, то навозом обитые доски моста, то, наконец, вертящаяся калитка, сквозь которую он протискивался, задевая плечом мягкую мокрую листву акаций. И тогда в струящейся тьме выступали с тихим вращеньем колонны, омытые все тем же нежным, белесым светом велосипедного фонарика, и там на шестиколонном крытом перроне чужой заколоченной усадьбы его встречал душистый холодок, смешанный запах духов и промокшего шевиота, — и этот осенний, этот дождевой поцелуй был так долог и так глубок, что потом плыли в глазах большие, светлые, дрожащие пятна, и еще сильнее казался развесистый, многолиственный, шелестящий шум дождя"
Подписывайтесь на канал "Книги и ароматы"!