Существует распространенное представление, будто после войны мужчины стали такой редкостью, что женщины разбирали всех подряд – инвалидов и алкоголиков – и готовы были терпеть побои и издевательства, лишь бы хоть кто-то в штанах был рядом. В одной телепередаче я услышал: «погибло 27 млн. человек, и все это были мужчины». На основании этих цифр в той же передаче говорилось, что после войны «мужчин не было от слова совсем».
Если мужчин не было после войны, то в наше время тем более не должно оставаться мужчин того возраста, при котором они могли бы участвовать в той войне. Однако мужчины-ветераны все еще не перевелись, и это спустя 74 года. Сколько же их было сразу после войны?
Как изменилось соотношение полов можно увидеть по данным переписей населения 1939 и 1959 гг. Согласно первой, до войны численность мужчин и женщин составляла, соответственно, 81,69 млн. и 88,86 млн., а спустя 14 лет – 94 млн. и 114,8 млн. (цифры взяты отсюда). На языке известной песни это означает, что если до войны «на десять девчонок по статистике девять ребят», то после войны на те же десять девушек уже приходилось восемь ребят.
Конечно, в этих общих цифрах не учитывается половозрастный состав, и для определенных возрастов это соотношение было хуже. Тем не менее, эти цифры говорят о том, что катастрофический мужской дефицит из-за войны – это миф.
Как же тогда быть с «27 млн. погибших мужчин»?
Я уже писал о боевых потерях в войне и приводил цифру в 10,65 млн. погибших в бою и в плену.
Если в той же англоязычной Википедии взять максимальную цифру всех погибших в 27 млн., получится, что на долю гражданских потерь приходится 16,35 млн.
Правильно ли думать, что «все это были мужчины»?
Это уж точно неверно по отношению к гражданским потерям. Ведь они были на оккупированных и осаждаемых территориях, таких как блокадный Ленинград. Если учесть, что, согласно переписи населения 1939 г., женщин и до войны было больше, то во время войны за линией фронта, за счет ухода мужчин в армию, их стало значительно больше. Значит, среди потерь гражданского населения должны были преобладать женщины.
В то же время, и на передовой были не только мужчины. Статистика по половому составу погибших на фронте, если и есть, вряд ли достоверна. Поэтому можно обойтись предположениями. Допустим, что на долю женщин пришлось 10% боевых потерь и 60% гражданских потерь. (Это самое скромное предположение, очень возможно, что в реальности эти проценты гораздо выше.) При таких долях получится, что война забрала у нас 10,875 млн. женщин и 16,125 млн. мужчин. Таким образом, чистые мужские потери составили 5,25 млн. Относительная же численность мужских потерь в войне составила менее 60%.
Что мы имеем в сухом остатке? Потери мужчин в войне были больше женских, но не настолько больше, как принято говорить.
Почему важно развенчание мифов о чисто мужском характере наших военных потерь? Потому что эти мифы создает совершенно ложное впечатление о том, как мы воевали, побуждая некоторых думать, будто все 27 млн. полегли на поле брани. Реальное же соотношение боевых потерь позволяет сделать вывод, что мы воевали лучше немцев и, тем более, всех остальных стран-участниц Второй мировой войны.
Наконец, этот миф совершенно несправедлив по отношению к нашим женщинам, которые тоже гибли на полях сражений и на которых пришлась основная часть тягот нацистского террора против гражданского населения.
