О недопустимости отказа в выплате страхового возмещения по формальным основаниям
Правила страхования являются собранием положений о взаимных правах и обязанностях страхователя и страховщика, которые обеспечивают управление оценкой обстоятельств дела и причин наступления страхового события. Однако сообщество склонно к формализму, в результате чего правила страхования стали превращаться из механизма облегчения заявления и расследования страховых случаев в инструмент освобождения страховщика от ответственности за них. В погоне за дословным соблюдением мельчайших требований правил страхования, стороны, а вслед за ними и судебная практика, на долгое время забыли о том, что основанием для выплаты страхового возмещения является наступление страхового случая в связи с застрахованным риском, а не скрупулезное соответствие сторон мельчайшим требованиям, установленным в правилах.
Тенденция проявилась в делах по морскому страхованию о нарушении классификационных оговорок о соответствии транспортного средства определенным техническим требованиям классификационного общества. Судно, как застрахованный объект, либо как средство перевозки застрахованного груза, обязано соответствовать обширному своду требований по безопасности конструкции и мореплавания.
До 2017 года практика в России складывалась в пользу страховщиков, требовавших дословного соблюдения правил страхования. В Постановлении от 29.03.2017 N Ф05-178/2017 по делу N А40-226683/15 Арбитражный суд Московского округа указал, что «никакие обстоятельства не влияют на обязательства сторон договора, с учетом установления императивного условия о прекращении обязательств… в момент невыполнения обязанности». По факту, данный вывод мог означать только одно: причина наступления страхового случая не имеет значения, если формальные требования правил не выполнятся. Данный подход поддерживался и раньше: Арбитражный суд Дальневосточного округа по делу N А51-22027/2014 отказал в компенсации ущерба по причине пожара, потому что пострадавшее судно не соответствовало классификационное оговорке.
Указанная практика складывалась вопреки определению Верховного Арбитражного Суда РФ от 18.07.2007 N 8494/07 по делу N А51-4257/2006-17-61, устанавливающего приоритет реальной причины наступления страхового случая над формальными условиями страхового полиса.
Между тем, с 2015 года мировое страховое сообщество отказывается применять классификационные оговорки, как безусловное основание для освобождения страховщика от выплат. Правила толкования британского Акта о страховании 2015 года устанавливают, что страховщик может быть освобожден от ответственности за ущерб только в случае, если нарушение классификационной оговорки привело к его наступлению. Таким образом, существенное значение имеет реальная причина убытка, а не перечень формальных требований к застрахованному объекту.
Универсальный подход к толкованию правил применения классификационных оговорок за рубежом, а также выводы Определения Верховного Арбитражного Суда, не опровергнутые с 2007 года, вкупе с комплексным подходом страхователя к подтверждению причин наступления страхового случая и отсутствия взаимосвязи между требованием классификационной оговорки и убытками привел к изменению подхода арбитражных судов к установлению степени ответственности страховщика. По делу А40-203211/2017 суды всех трех инстанций отказались практиковать формальный подход, потребовав выяснения реальных причин наступления страхового случая.
Исходя из изложенного, имеются основания ожидать отказа от тенденции автоматического освобождения страховщика от ответственности за убыток, наступивший по причинам, предусмотренным страховым покрытием, даже при наличии незначительных нарушений страхователем других положений полиса. Такой подход будет сопровождаться повышенным вниманием судов к доказательной базе, подтверждающей причину наступления страхового случая. Именно доказательства и реальные обстоятельства дела, а не формальные условия правил страхования, должны иметь существенное значение для определения права страхователя на выплату.
Старший партнер Жданова Виктория Дмитриевна
© Адвокатское бюро Санкт-Петербурга «Инмарин», 2019.