Нашим любимым чадам (конечно же при непосредственном участии родителей) рано или поздно предстоит решить дилемму, наподобие той, которая обязательно возникает у всех участников замечательной телепередачи, созданной уважаемым профессором Юрием Вяземским, «Умники и умницы». Детям предстоит определиться с тем, перейдут ли они в 10 класс и дальше пойдут по короткой красной дорожке, неизбежно ведущей к ЕГЭ, который ещё неизвестно, как и чем для многих из них может закончиться, либо выбрать менее опасную, но длинную зелёную дорожку, следуя по которой наше любимое чадо гарантированно обойдёт возможные сложности в виде «страшного» ЕГЭ, а заодно и не менее «страшную» для некоторых службу в армии.
Жёлтую дорожку мы даже не рассматриваем, поскольку в нашем случае она, в отличие от совершенно законных красной и зелёной, ведёт наше чадо на скамью подсудимых, т.к. условно находится в глубоком противоречии с действующим российским законодательством.
Для большей ясности обсуждаемой темы и реальности воплощения в жизнь предлагаемых в ней методов мы будем рассматривать эту проблему на примере отдельно взятой конкретной семьи, а именно моей.
Так уж получилось, что моя умница-жена родила мне двух замечательных деток: лапочку-дочку и красавчика-сыночка. Детки, ввиду отсутствия у нас бабушек (так получилось), воспитывались исключительно одной лишь женой, пожертвовавшей ради этого своей карьерой, в то время, когда я, как и положено мужчине, худо-бедно "добывал хлеб насущный". В общем-то всё, как если и не у всех, то у многих. За воспитание и образование нашей дочки я, может быть, расскажу, как-нибудь в другой раз, а сейчас же речь пойдёт пока только о сыне, и о том, как нам удалось уберечь его и от ЕГЭ, и от службы в армии, причём на законных основаниях, что тоже очень важно.
Мальчик, как и все дети, рос в сложное для всех нас время, когда абсолютное безвластие в стране породило бесчисленное множество преступных группировок, заполнивших собой внезапно образовавшийся экономический, правовой и социальный вакуум. Это было то смутное время, которое принято именовать не иначе, как лихие 90-е годы, когда многие девочки мечтали быть валютными проститутками, а практически все мальчики хотели быть непременно бандитами. Чтобы хоть как-то оградить наше любимое чадо от тлетворного влияния улицы, мы отдали его в школу бокса, под присмотр замечательного тренера и одновременно близкого родственника моего хорошего друга (ныне уже покойного, царствие ему небесное).
И не потому, что хотели сделать из сына второго Майка Тайсона, находящегося в то время на пике славы, а просто потому, что в нашем городе школа бокса была практически единственным спортивным местом, где мужская дружба ещё что-то значила, и не только в стенах этой школы. Занятие боксом, слава Богу, уберегло нашего сына от наркотиков и алкоголя с табаком, а также наложило определённый положительный отпечаток на его характер. Однако и негатива нам избежать не удалось тоже, т.к. практически все школы бокса нашей страны в те годы невольно являлись основной платформой, подготавливающей бойцов для различных организованных преступных группировок. Общение нашего чада со сверстниками, не особо обременёнными учёбой и рано избравшими бандитизм своей профессией, привело к тому, что после окончания 9 класса встал вопрос – учиться сыну в школе дальше и, учитывая отсутствие у него тяги к наукам, неизбежно напороться на ничего хорошего не предвещающий ЕГЭ или, оставив школу, пойти учиться в единственный в нашем городе техникум? На семейном совете было принято решение в пользу техникума.
Неплохо окончив техникум, благодаря не в последнюю очередь своим спортивным навыкам (всё-таки мастер спорта, как ни как), у сына встал вопрос о службе в армии. Внезапно он объявил нам, что будет поступать в Голицынский пограничный институт Федеральной службы безопасности России, чем очень нас удивил, т.к. ни пограничников, ни тем более эфэсбешников в нашем роду ещё не было. Собрался семейный совет, на котором тремя голосами против одного (угадайте с трёх раз, кто был против) мужское решение сына было поддержано. Как сказала наша мама: "Это его первый самостоятельный серьёзный выбор, и мы просто обязаны его поддержать, если хотим из мальчика получить мужчину".
Я не особо этому сопротивлялся, рассуждая про себя так: в принципе, мы ничего не теряем, поскольку, если дитя поступит – то так тому и быть, а если не поступит – то пойдёт служить в армию или будет поступать в любое другое гражданское высшее учебное заведение, втайне, конечно, надеясь на последнее. Чадо поехало поступать в свой институт, а мы с женой, поскольку дело было летом, поехали отдыхать в солнечную Абхазию, оставив дочь на хозяйстве.
Абхазия приняла нас со всей щедротой своей маленькой, но очень гордой кавказской души. Не зря её так и называют - "Страна души". О своих впечатлениях от встреч с абхазскими гаишниками я как-то уже писал, так что желающие ознакомиться с моим опусом без проблем могут сделать это на моём канале. Однако наш так хорошо начавшийся и к сожалению уже подходящий к концу отдых был испорчен звонком сына, который сообщил, что он провалил первый же экзамен и едет к нам в Абхазию успокаивать свои молодые, но уже натянутые этой неприятностью нервы. Не могу сказать, что это стало для меня неожиданностью, но определённое чувство досады я конечно же испытал. Впрочем, оно было с лихвой компенсировано внезапно свалившейся, благодаря сыну, дополнительной неделей продолжающегося райского отдыха.
Тут отдельно хочется остановиться на причине непоступления сына в институт. Оказывается, первым экзаменом у него было изложение с элементами сочинения. Сын был уверен, что написал его минимум на четыре балла. Однако на следующий день он с удивлением обнаружил свою фамилию в списках абитуриентов, не сдавших этот экзамен. Сын попросил офицера из приёмной комиссии показать ему свою писанину, но в ответ услышал строгий приказ – собрать свои вещи и через 15 минут покинуть территорию института. Этот офицер так же посоветовал сыну в следующий раз приезжать поступать тогда, когда его папа станет генералом ФСБ, вот тогда-то он уж точно поступит в славный Голицынский пограничный институт Федеральной службы безопасности России. И только примерно через год мы от выпускника этого же института, нашего земляка, узнали, что сын, за написанное им изложение, получил-таки все пять баллов, а вот отчислен он был за неявку на второй экзамен. Во, как бывает-то!
Однако правильно в народе говорят: "Всё, что ни делается – всё к лучшему". По приезду домой сын поехал сдавать проездные и другие документы в наше областное Управление ФСБ, т.е. туда, где он их до этого и получал. Начальник подразделения кадров Управления, которому сын сдал документы, предложил ему идти служить в Президентский полк, откуда через год службы (а служили тогда два года) он сможет подать рапорт, с просьбой направить его для поступления в Академию ФСБ. Наше чадо, оказывается, подходит для этого по всем параметрам (рост 178 см, европейский тип лица, правильное телосложение, безупречная биография, наличие достижений в спорте и пр.), основным из которых, как я думаю, всё же было уже собранная и готовая к дальнейшему движению папка с его личным делом. Сын, конечно, приехал воодушевлённым и строящим планы, представляя, как он будет служить в Президентском полку, а потом поступит в Академию ФСБ, по окончанию которой станет офицером элитной спецслужбы. Однако на семейном совете нам хоть и с огромным трудом, но таки удалось убедить его в том, что он вначале должен попробовать поступить в любой гражданский ВУЗ на выбор (благо время для этого ещё было). А уж если не поступит, то тогда пойдёт служить в свой Президентский полк с далеко идущими задуманными последствиями. Начальник подразделения кадров местного Управления ФСБ с нашими доводами согласился, но сказал, что одно место в полку, в случае непоступления нашего чада в гражданский ВУЗ, остаётся за ним, и это при том, что на нашу область всего-то два места в этот полк в тот год выделили. Похоже, уж больно ему наш парень понравился.
Не откладывая дело в долгий ящик, сын, по совету своего тренера, подал документы в наш местный Политехнический университет. В него, между нами откровенно говоря, всех более или менее способных спортсменов нашей области принимали вне конкурса, по рекомендации спорткомитета. Этому ВУЗу в народе и название подходящее дали: "Физкультурный универ с техническим уклоном".
Прошли вступительные экзамены. Узнать их результат мы поехали всей семьёй. К нашему глубокому удовлетворению фамилия нашего чада значилась в списках успешно сдавших вступительные экзамены. Больше всех радовалась наша дочь, которая к тому времени сама уже перешла на 3 курс юрфака госуниверситета нашей области. Однако сын, сделав хитрое выражение на морде лица, попросил нас проехать ещё и в медицинский университет.
Оказывается он втихаря от всех и там сдал экзамены. Видишь ли, мама очень хотела, чтобы он, как и его крёстный, стал доктором. Ну, поехали. Приехали. Читаем списки. И тут сдал! Ну, блин, даёт! Они все втроём прыгают от счастья, а я в голове пытаюсь подсчитать, во сколько мне это всё обойдётся. Ведь в политехе-то учёба за счёт бюджета, а в меде - таки за мой счёт.
Учить нам сына 9 лет в медуниверситете было не столько трудно, сколько дорого. Ну да ничего, слава Богу, осилили. Вы спросите, почему сын учился 9 лет? Да потому, что 6 лет учёбы в университете, плюс год в интернатуре и плюс ещё два года в ординатуре. Вот и выходит, что всё это вместе - 9 дел учёбы.
Однако хоть сын и учился на хирурга, работать ему приходится пока терапевтом. Он для этого прошёл соответствующую переподготовку, но уже за счёт поликлиники, в которой сейчас и работает. Мы очень гордимся своим сыном!
Вот так вот и обошло наше чадо пресловутый «страшный» ЕГЭ стороной. Да и вопрос о его службе в армии, как-то сам собой рассосался в связи с выдачей ему после 27 лет военного билета.
А вот почему наше чадо работает не хирургом, а терапевтом, я возможно расскажу Вам как-нибудь в другой раз.
С Уважением ко всем дочитавшим мой рассказ до конца, Раис Мусаев.
А о том, как мы с женой в прошлом году неудачно отдыхали в Крыму можно прочитать на моём канале.