Мне повезло, я помню своего прадеда. Помню высокую, очень худощавую фигуру с широкими костями, в которой, однако ещё заметно было мощное телосложение в молодые годы. Я помню своё общение с прадедом в возрасте между 3-мя и 4-мя годами, когда мне шел пятый год, его не стало.
Я его очень любила, и всегда к нему просилась. Насколько я понимаю теперь, он меня тоже очень любил. Во время наших встреч он всегда сажал меня на колено к себе, и мы разговаривали. Вернее, говорил частенько он, мне нравилось его слушать. (А я по его просьбе читала ему на память стихи, рассказывала как у меня дела в садике, показывала рисунки и поделки, не зная, что он слеп, он теребил их в руках, плакал и хвалил их).
Я до сих пор хорошо помню некоторые его фразы про войну: «Ой, дочка, запомни, война – это боль, потеря близких и ужас, но больше всего боль. Никогда не стоит думать, что война может что-то решить, изменить… Это очень, очень тяжело, и дай Бог вам, нашим деткам никогда не узнать, что это такое!».
Он никогда не рассказывал про войну, никаких военных историй, а у него было что рассказать – он работал водителем на «Дороге Жизни» в блокадный Ленинград, не раз вытаскивал водителей из машин, провалившихся под лёд, а если получалось, то и машины тоже, быстро организовывая цепочку из других машин и совместных усилий. У него было много наград – штук 5 не меньше, в электронных архивах нашли сведения о двух:
А я помню эту коробочку, которую потом, в трудные годы, продали. Он никогда не рассказывал, как попал и что пережил в немецком лагере, как ему удалось бежать оттуда. Не рассказывал и о том, почему попал в наш после немецкого (хотя многие наши солдаты, побывав в фашистском лагере, приравнивались к шпионам и уже без расследований ссылались в наши). Просто тяжело об этом было говорить. «Не надо про войну слушать, дочка. Война – это то, чего не должно быть, вот это помни» - такой ответ я слышала каждый раз, когда спрашивала, а что такое война?
Когда он вернулся с войны в свою деревню, был забавный случай, который рассказала мне моя бабушка, его старшая дочка из пяти детей. Ей на тот момент было 3 года. Пришел он значит, стучит в окно «Валя, открой, это я, твой папа». А она не открывает, не помнит его. Он долго стучал, потом сел на лавку перед домом и пришлось ему дожидаться позднего вечера, пока его жена с работы не пришла. Он зашел с ней в дом, с улыбкой поворчал «Эх Валюша, Валюша!», а она убегала и пряталась от него под кровать.
Помню, говорил, что война ещё и потому тяжело, что семьи она разлучает, близкие теряются. «Дочка, в семье главное – любовь. И сохранять её надо, тяжело без любви-то жить. Прощать надо уметь в семье. Ты, дочка, только по любви замуж иди. Жди её, любовь. Она придёт, поверь» «Эх, не доживу я до свадьбы-то твоей, а как хочется хоть посмотреть на тебя сейчас, хоть одним глазком!» Он почти ослеп уже к тому моменту, когда я родилась, и часто гладил меня по голове, повторяя, как много он бы отдал, чтобы хоть разочек на меня взглянуть.
Это сейчас я понимаю, что он делился своей мудростью, опытом, мыслями со мной маленькой, боялся, а может, чувствовал, что не успеет позже это сделать. Делился, потому что любил. И я его любила. Когда его не стало, родственники из лучших побуждений ничего мне не сказали. Я год плакала и просилась к нему в гости. И только через год мне сказали правду. Я тогда очень крепко обиделась на своих родных, и долгие годы не могла простить им того, что считая меня маленькой, мне не дали возможности попрощаться с таким родным и близким мне человеком.
Подпишитесь на наш семейный канал!