Поиск
С этой секунды началась жизнь между молотом и наковальней. С одной стороны — мир материальный со всеми моими родными, друзьями, окружением, с другой — мир, невидимый большинством. Я ограничил общение, сведя их к минимуму с теми, кто находился рядом, или приходил просто убить время, поговорить ни о чём, подкормиться. Сосредоточившись на живом невидимом Интернете, общался со всеми, кто появлялся в спектре моих устремлений, желаний, цели. Разрушенная энергетическая крепость моего тела алкоголем, допускала в моё пространство всех существ, чьи интересы я затрагивал в мыслях, резонировал своим настроем или чувствами: светлое и тёмное. Не ведая поначалу, что мысль имеют все предметы материального происхождения, видимые обычным зрением и под микроскопом — от звёзд до кварков, я общался со всем, не имея возможности удостовериться, кто есть кто, и отключить мысли миров.
Всё было спаяно, замкнуто на мне. Всё общается, живёт, взаимодействует. В центре всего — я, и каждый человек, независимо, верит он в существование миров или нет. Понимание этого пришло с годами. Не общаться я не мог. Всё происходящее вокруг было, жило частью меня. Я осознавал, пока я не восстановлю себя, свою защитную оболочку, живую, мыслящую, разумную и только любящую, буду находиться в секундах от ухода из материального плана — смерти, или сойду с ума, не имея возможности заглушить говорящие миры. Мне приходилось вдумчиво общаться с людьми на материальном плане и с теми, кто находился по ту сторону, одновременно. С друзьями я мог говорить на одну тему, с гостями невидимыми — на другую. И там и тут вдумчивое общение давало свои неожиданные результаты. Иногда я знал, кого ко мне приведут, о чём будет речь, какие будут последствия, что надо вынести из происходящего. Здесь всё зависит от внутренней культуры интересующегося, широты мышления, запросов. Объект интересующий может жить по соседству, в другой стране. Языковых барьеров не существует для проникновения в замыслы, мысли. Можно всегда подкорректировать при необходимости, подкинув одни мысли, заблокировав другие.
В принципе, там, где правитель один, это и происходит. Можно и подшутить: оркестром, к примеру, управлять заставить, галстук пожевать, иль за плечи канцлера потискать… Правители сколь-нибудь существенным процессом не управляют. Решением задач следственных, текучих — пожалуйста. Жизненно важные явления и действа будут вне пределов их досягаемости. Главы государств, разведка, как ведомые, меня мало интересовали, будучи макушкой управляемой пирамиды — листьями на деревьях. Меня влекла основа — корни, питающее всё дерево, и само дерево. Корни тоже чем-то питались… Отвлекающего же было более, чем достаточно: от угроз до информации о грядущих событиях.
Мир невидимый состоял из дарящих чувства и потребителей человеческого тепла и потенциала существ. Я рос сам и подчищал незримое окружение. Со временем на контакт стали выходить более культурные «инопланетяне» из числа, противостоящих добру. В их речи отсутствовали бранные слова, оскорбления, угрозы. Больше было понимания между мной и ними. Вся их деятельность заключалась в блокировании и противостоянии взаимодействию, общению с силами добра. Если этому было невозможно воспрепятствовать, то всячески стремились заглушить, исказить информацию, мысль.
Всё было настолько тонко, что иногда я сомневался, кто на «проводе». Информацию несло буквально всё: желания, стремления, брошенный мною взгляд на тот или иной предмет, приход друзей, знакомых с готовыми «заготовками». Всё вращалось вокруг моих мыслей, интересов, потребностей, а также намерений, противостоящих друг другу добра и зла, заключённых в человека. Для себя определился: в гости с пустой головой ходить не стоит. Издревле так было заведено, заповедано. Но и с мыслью в голове к пустым людям решил не ходить. Были попытки и желания походов к Николаю Ивановичу — учителю русского языка и литературы, уважаемого мною человеку. Хотелось открыться, поделиться. Вросший в телевизор учитель, уже был не в состоянии слышать других, пребывал в своих представлениях, застопорился. В принципе, меня устраивало моё положение. Я будто б продолжал жить не только себя, но и то пространство, что измерялось нашим посёлком, частью окружающей природы. Николая и Деву любящую продолжал искать в себе, ведая, что рано или поздно я выйду на них.
С первого дня контакта уделил внимание питанию. Я — Человек, и не должен питаться трупами. В существовании Бога уже не сомневался, и решил, что для моего желудка животных убивать больше никто не будет, ибо это не потребно Богу. Человек, поедающий трупы, или разрушающей алкоголем, табаком, негативными мыслями себя, Бога не слышит. Ибо всем этим автоматически блокирует созидательную составляющую в человеке. Получалось, существовала половинка от человека. Она-то и нуждается во всём: в предметах быта, добре и внимании, любви. Чтобы являть всё это самому, необходимо в жизни руководствоваться противоположными, истинными ценностями: безусловностью, искренностью, внимательностью, выполняя своё предназначение. Полностью собранный с созидательной направленностью мыслями человек, обретал себя, становился цельным, слышал и видел всё вокруг.
Я стал аккуратен в мыслях, в общении с родными, знакомыми, с проникающим в нас миром. Агрессивные выпады со стороны моих полупрозрачных «противников» прекратились, и, наоборот, участились осмысленные общения с доброжелателями. Противодействие продолжалось, но несло уже «цивилизованный», умный характер. Отключить, как радио или телевизор, я их не мог. Живую, настоящую жизнь можно было только предать и жить, как все, в безвременье. Что ж, буду жить, жить насколько хватит сил. Я уверен, что не сойду с ума, по своей воле не покончу с собой, хотя какие-то силы этого добиваются круглосуточно. На материальном плане я сильнее всех невидимых миров. Вот только КАК мне ЖИТЬ теперь? Остановленная мысль передаст во мне власть противоборствующей стороне. Я стану исполнять волю «плохишей» с умным видом. На первых порах никто ничего не заметит. А что далее?
Две противоположно направленные силы — добро и зло, светлое и тёмное. Из них вытекаю я. Что дают мне эти знания? Добро и зло — что это такое? Это проявленное действо, с данной ему оценкой. Насколько оценка объективна? Их, объективных, будет две на одно и то же действо. Одна от тёмных сил, другая от светлых. Исходит всё из мысли. Всякое завершённое действо — это результирующая мысли, нечто мёртвое, точнее, инертное, не несущее жизнь. Оно оценено, измерено, приостановлено, поскольку не предполагает дальнейшего движения мысли.
Надо дальше развивать мысль, независимо от подсказок противостоящих друг другу сил. Пока я мыслю самостоятельно, я буду соприкасаться с двумя источниками одновременно. Я, как и всякий человек, мыслю. Могу воспринимать информацию, живя инертно, могу мыслить самостоятельно, живя полноценно, с ясной мыслью и виденьем. В каком случае я думаю, рассуждаю, а в каком мыслю? В каком направлении мыслить, что предпочесть?
Направление задал в сторону определения своего предназначения, как мужчины. Источника получения информации было два, а отвлекающих мысли — множество, включая окружающих, — ведомых незримыми мирами людей. Мне не хотелось, чтобы меня тоже кто-то жил. Насколько нечисти было во мне, настолько же было проникновенности в мысли и влияния на жизненные ситуации тёмного и негативного. Доброе и светлое всегда безусловно присутствует в нашей жизни, но мы своими мыслями, желаниями дистанцируемся от него.
Я и занялся осмысливанием всей парадоксальности нашей жизни. Благо, любую информацию мог проверить на себе, окружающих людях. Со стороны невидимых «плохих», а, по сути, они таковыми не являлись, ибо они были не свободны, и зависимы от каждого человека в отдельности, вначале была попытка приручить меня и контролировать с помощью копирования действий светлых сил. Достоверность информации подтверждалась, опровергалась, предлагалось самому заняться анализом при помощи вибраций пальцев левой руки и кулака. Здесь были «да», «нет», «сомневаюсь», «надо осмыслить и сконцентрироваться», «Истина». Причём это не навязывалось, а сам пришёл к таким выводам из круглосуточного «общения», отслеживая малейшие изменения в организме, теле. Из этого контроля вырос за не-сколько часов. Было множество других способов подтверждения добром Истины, если я сомневался от какого источника информация. В течение нескольких часов я их отметал за ненадобностью, поскольку противостоящая сторона тут же использовала эти сигналы в своих целях и интересах.
Было б проще, если бы я видел друзей и «недругов» отчётливо. Неясные очертания, туманно-белые на первых порах, не давали полного представления и зрительной картины о тех, кто был со мной в контакте: «свои» или «чужие». Всё, что до меня доводилось, я подвергал тщательному, взвешенному анализу. Правильность из общения ушла сразу. Знания в области радиосвязи сыграли неоценимую роль.
Телепатическое, мысленное общение имело много общего с принципами радиообмена. Здесь тоже присутствовала плотность, многоканальность мысли, скорость приёма и передачи информации. Чувственность и чувствительность играли значительную роль. Можно было «коротко замкнуться» на себя самого: воображая и предполагая, что идёт информация от «высшего Разума» в виде бесконечных правильных фраз и рассуждений о любви, добре, спасении. От этого я тоже вывернулся и развернулся к своим мыслям, благодаря знаниям, полученным на радиотехническом отделении в речном училище. Но обо всём по порядку.
Новые обстоятельства
Так потекли дни. Была уже зима. Снег укрыл землю достаточным ковром. Я продолжал жить, внеся изменения в свой режим дня. Из питания ушли все мясные продукты, жиры животного происхождения. Слова бранные забылись. Я начинал обретать себя прежнего. Гораздо сложнее было с отношением ко мне людей. Пространство было подпорчено. В людях незримо для них самих стойко утверждали мысль обо мне как о не совсем здравомыслящем. Кому было выгодно, охотно с этим соглашались. Мне было и смешно и больно одновременно. Я, ведь, слышал и тех, кто жил других людей. Из этого тоже можно было извлечь немалую пользу. К примеру, когда меня изматывала беседа ни о чём, и я уставал держать пространство, переводил разговор на тему, расширяющую кругозор того, с кем общался. Любое движение в мыслях тёмное боится, как чёрт ладана. Они теряют контроль над человеком, и свободно мыслящий человек был мне интересен. Такого «контролёры» допустить не могли. Как правило, люди уходили, избавляя меня от необязательного общения. Тем не мене, я не уклонялся от контакта с людьми. Каждый, кто вставал на пути, нёс много интересного. Иногда одно произнесённое слово давало больше, чем вся предшествующая многочасовая беседа. Движения собеседника тоже многое несли.
(продолжение следует)