На сцене летнего театра
На скрипке девочка играет,
А у седого ветерана
От звуков сердце замирает.
Его глаза от слёз невольных
Блестят печальным, мягким светом,
А память в прошлое уносит,
И видит он другое лето.
Он вспоминает сорок третий,
Затишье перед наступленьем,
И руки пленного румына,
И как в них скрипка нежно пела.
Казалась скрипка чем-то лишним
В руках изломанных работой.
А музыка была пьянящей,
И кровью политой, и потом.
Чужой солдат играл на скрипке,
Но что-то слышалось такое,
Что даже ненависть исчезла
И каждый чувствовал родное.
Она то жалобно и тихо,
То бурей грозною звучала,
То будто голос мамы слышен,
Такой знакомый и печальный.
Среди разлуки и утраты
Звук скрипки плакал и смеялся.
Как будто этой песней нежной
Он перед нами извинялся.
Румын играл, играл на скрипке,
Недавний враг, но в то мгновенье
Солдаты видели в нём друга
И хлеб давали, как прощенье.