- Девушка, вашей маме зять не нужен?! – раздалось вдруг у меня за спиной.
Ерунда какая-то. Я думала, так лет 20 уже никто не знакомится. Обернулась туда, откуда шел звук. За мной стояли два подростка лет 17, с большой сумкой, типа тех, которые бывают у распространителей книг или духов по акции. Один в прыщах, другой маленький, сухонький, похожий на расхрабрившегося воробушка.
- А вы случайно не фотомодель? – с фальшивой наглостью спросил воробушек. Боже, где он откопал эту древнюю книжку по пикапу с идиотскими фразами-клише?
Кофточка у мальчонки расстегнулась, рубашечка выправилась, ботиночки пыльные, шарфика нет. Всего года на три постарше моей дочери.
Прыщавый смотрит на воробушка выжидательно, мол, что будет дальше. А тот покрылся пятнами, но не сдается, извлекает из памяти осколки спасительной книги.
- Вы знаете, какой сегодня день? – спрашивает он дрожащим голосом.
- Какой же?
- День обнимашек!
Воробушек раскидывает руки для объятий, и мне становится щемящее, нестерпимо, жгуче жалко его.
- Ну, идите сюда, обниму!
Я по-матерински обнимаю воробышка, слегка треплю по плечу. Нечего пугать будущую дичь для моей невесты, да и вообще, все мы люди, все мы человеки. Отпускаю птенца обратно в мир, и иду, исполненная того чувства, какое бывает когда щедро дашь милостыню. В голове крутится песня: «Бубу и плачу…». Я уже отошла немного, но все еще могу разобрать голоса:
- Вот, я тебе говорил, это всегда работает с тёлками! Учись, пока я жив!