Сделать дух его гибким и прочным. Но не каждый, кто ветвь мою трогает,
Устремлён к совершенству духовному,
Моё слово прямое и строгое
Обнажает их суть нелюбовную. Языков их скрипящие лезвия
Режут кóру мою обнажённую,
К себялюбию все они резвые,
К друголюбию заторможённые. Сколько лет моя жизнь ни продлится,
Сколько мук ни стерплю я от глупости,
Никогда не смогу научиться
Защищаться от хамства и грубости. Иногда, ради блага их вечного
Должен ветвью хлестнуть по лицу я их,
Но они, так погрязши в конечном,
Не способны постичь, кáк люблю я их. Обзывают меня всякой нечистью,
Удаляясь от корня целебного,
А потом на глазах человечества
Будут гимны слагать мне хвалебные.
Я, как древо, склоняюся к каждому,
Чтобы плодом питательным, сочным
Утолить его голод и жажду,
Сделать дух его гибким и прочным.
Но не каждый, кто ветвь мою трогает,
Устремлён к совершенству духовному,
Моё слово прямое и строгое
Обнажает их суть нелюбовную.
Языков их скрипящие лезвия
Режут кóру мою обнажённую,
К себялюбию все они резвые,
К друголюбию заторможённые.
Сколько лет моя жизнь ни продлится,
Сколько мук ни стерплю я от глупости,
Никогда не смогу научиться
Защищаться от хамства и грубости.
Иногда, ради блага их вечного
Должен ветвью хлестнуть по лицу я их,
Но они, так погрязши в конечном,
Не способны постичь, кáк люблю я их.
Обзывают меня всякой нечистью,
Удаляясь от корня целебного,
А потом на глазах человечества
Будут гимны слагать мне хвалебные.