Иногда, когда по всей колониальной станции гасли огни и объявлялся комендантский час, Мари, пробираясь в грузовой отсек, единственный на многие ближайшие километры имеющий иллюминатор, из которого было видно исчезающее вдали пятно, пряталась за мешками и ящиками и мечтала. Когда-то давно, еще совсем маленькой девочкой, она была там, на том маленьком пятне на звездной карте, имеющем гордое название "Земля". Это она запомнила навсегда. И не было ни единственного момента, когда она бы не думала о Земле.
Мари попала на станцию давно, почти тридцать лет назад, еще совсем маленькой девочкой. Ее, как и всю ее семью, сослали сюда за какое-то преступление, которое она уже и не помнила. Мать ее, потерявшая мужа - отца Мари казнили, как врага народа - не долго продержалась и ушла, оставив юную девочку саму на себя. Долгое время она сама мечтала умереть, даже пыталась пару раз покончить с собой - роботы-надзиратели пресекали все попытки маленькой девочки наложить на себя руки - но спустя года она окрепла и обрела надежду, которая и заставляла ее держаться с высоко поднятой головой. Она грезила вернуться домой. На Землю.
Колония ТР-1 едва ли отличалась от большинства колониальных станций Империи. Все как один они походили на огромный, вымощенный железом ад, где единственной обязанностью всех проживающих был вечный труд. Судьба пленников была ясна: отсюда не было выхода, здесь не было жизни. Большинство людей умирало спустя несколько лет, не справляясь с нагрузками, а те единицы, что проживали больше десяти лет, обычно теряли всякую надежду и грезили о смерти как о скором освобождении. И Мари была тем исключением, что не хотела сдаваться. Она верила в себя, верила в судьбу - и судьба зачастую шла ей навстречу.
Все началось в тот самый день, когда ей исполнилось четырнадцать. Тогда она работала в производственном цехе. Ее приметил один из исполнителей наказания - которых за глаза называли "подстилками" - и возжелал как свою любовницу. Маленькой девочке показалось, что хуже уже и быть не может, но ей повезло - буквально после первой ночи, в которую девочка стала девушкой, "подстилка" дал ей новое место и взял под свое крыло. У Мари появились кредиты - единственная валюта, за которую заключенные могли позволить себе определенные товары и поблажки, именуемые "ништяками". К тому же, Харви был с ней обходителен и вежлив, действительно нежен и, как казалось Мари, он ее любил. Вскоре, их "ночные свидания" стали частыми, буквально ежедневными, и каждый раз он позволял ей все больше и больше.
Одной ночью случилось горе: Харви был убит взбунтовавшимся каторжником. Как это получилось, не знал никто - ведь у каждого заключенного был браслет, контролирующий буквально каждый шаг. Первое время Мари убивалась по этому поводу, но вскоре оказалось, что незадолго до смерти Харви похозяйствовал, чтобы девушке досталось хорошее место в отделе статистики. Как потом шутили некоторые друзья Мари, нет худа без добра.
Когда ей стало двадцать, от хорошего друга, работающего в сфере раздачи, которого все звали Джим, но никто не знал настоящего имени, она родила первенца. Мальчика она назвала Харви, в честь своей первой любви, и поклялась себе, что обязательно покинет колонию, чтобы спасти своего мальчика от этой адской жизни.
Мари все больше и больше отстранялась от людей. Она стала серой мышью, незаметной личностью, без амбиций и каких-либо мечтаний. Всяко, так думали окружающие, пока Мари вынашивала план, продумывала все до мелочей, дабы покинуть это проклятое место. Когда она приходила в свою комнату - за все заслуги, да и не без ранней помощи Харви, ей была положена комната - Мари рассказывала Харви младшему сказки про Землю. Как они там жили, как все было хорошо. Как Солнце грело их, как еда росла прямо из земли, а из больших луж, которые люди называли морями да океанами, ловили рыбу. Сейчас даже ей это все казалось чем-то волшебным, сказочным, словно она никогда и не была там, на Земле, а родилась прямо здесь, на станции.
Затем она родила второго ребенка, опять от Джима. И когда он пришел проведать ее - к ней он питал определенные чувства - он рассказал ей, что есть небольшой шанс покинуть колонию. Но ей придется прождать еще лет пять, поскольку поправки в законе могли дать ей свободу. Однако, он умолчал о том, что закон никак не распространяется на ее детей.
Долгожданный день вступил в свои права быстро и неожиданно. Ее прошение получило одобрение. Ей выдали пропуск. Шаттл должен был отчалить через неделю.
"Наконец, - она лежала в кровати и плакала от счастья, - я вернусь домой. Наконец, мои дети не будут видеть этот кошмар. Двадцать восемь лет. Двадцать восемь лет этого ужаса!.. Я не выдержу больше ни единого дня. Я не могу больше дышать грязным воздухом, пить синтезированную воду и есть силиконовые продукты. Я не могу больше убивать себя изнутри! И скоро все кончится... Наконец!"
Дети не знали, что такое Земля, но, по словам матери, представляли райские кущи, полные всего: воды, еды, игрушек, книг. Всего. И люди там всегда улыбаются друг другу, и помогают, и никогда не направляют на другого оружие. Мир, в котором люди существуют ради хорошей жизни.
Утром следующего дня сопровождающий с самого утра зашел за Мари и попросил проследовать за ним. Нужно было заполнить кое-какие документы. Детей он сказал оставить в комнате.
И уже сидя в кабинете инспектора по контролю безопасности она услышала эти ранящие слова. "Детей вам придется оставить, - сухо ответил инспектор в ответ на ее мольбы, - таков закон. Если вы против этих норм, то вам придется остаться. Решайте сами. Если вы откажетесь, то больше никогда не покинете станцию. Времени у вас до вечера. Ночью шаттл отправится".
Мари вышла наружу. Сгибающиеся ноги с трудом держали ватное тело. Она обхватила перилла и устремила свой взгляд куда-то вдаль. Этот сгнивший, закопченный мир. Если она откажется, то останется тут до смерти. До скорой смерти. Долго она не продержится. У нее уже не было сил.
В окно иллюминатора смотрело два лица. Один, старший, смотрел вслед улетающему шаттлу пустым взглядом. Младший же размазывал слезы рукавом комбинезона.
- Она вернется за нами?.. - шепотом, чтобы никто не заметил их, спросил младший.
- Конечно, - кивнул старший. - Она нас очень сильно любит, забыл?
- Почему она улетела без нас?
- Так было надо. Таков закон, - безразлично ответил старший, пытаясь сохранить спокойный голос, чтобы не вызвать у младшего никаких подозрений. Однако, с каждой секундой все больше и больше злобы появлялось в нем, в его взгляде, и, если бы брат сейчас увидел его, все прекрасно понял.
Они - обреченные. На них закон не распространяется. Они никогда не увидят Землю. Всю жизнь они будут рабами системы.
Он постарался успокоиться. Отогнал все гадкие мысли. Нагнал спокойствие.
- Знаешь, не плачь.
Младший поднял голову.
- Ведь я тебя никогда не брошу, братишка. А кое-какие "ништяки" нам достались от матери. Жить плохо не будем, не волнуйся. А если у тебя будут какие-то проблемы... Что же, Джим нам поможет. Правильно
Младший кивнул головой и обхватил руку брата.
- Пошли спать? - спросил он шепотом, прислушиваясь к шагам в коридоре.
Стальная дверь медленно поползла в стороны. Карательный отряд заметил подозрительную активность в грузовом отсеке.