У меня довольно забавная семья. Забавная — знаете, это когда проще не назовешь, но чего похлеще сказать язык не поворачивается. Каждый из них — отдельная тема для разговора, поэтому не торопимся, времени много, самое интересное — впереди.
Как-то так по жизни получилось, что в семье я у родителей не одна, тут под крыло отеческое еще два брата присоседились (или это я присоседилась, или все вместе...).
Один — самый старший, тридцати лет отроду, гордый нефтяник, человек благородного склада ума, но одинокого сердца. Любитель карточных игр, охоты и походов.
Второй — вот он уже меня помладше. Спортсмен, комсомолец, начинающий, возможно, не очень успешный юморист.
Вряд ли, конечно, можно описать этих замечательных людей парочкой коротких строчек. Однако — не о том.
Как-то одним благостным вечером, на дне рождения моего сына, тяпнув для храбрости парочку стопок домашнего коньяка, младший и спортсменистый выпалил:
— Я гей!
Но никто сначала не воспринял всерьез. Однако и потом оказалось, что это совсем не шутка.
Мама посмеялась, старший в это время был в ларечке, покупал винца, а отец — театрально, как ему по профессии и подобает — запил неожиданную новость коньяком.
Говорит младший: влюбился, и в него влюбились, и вообще — он в Чехию уезжает учиться. И весь красный, и взволнованный, и у меня самой волнение возникало скорее от выражения его лица, чем от сказанного совсем недавно.
Смешно вспоминать: у нас тогда на минут десять тишина воцарилась, и нарушил ее отец, поднявшись из-за стола, горестно взмахнув руками и пробасив:
— Ну е-мое! — и, в общем-то, уйдя на балкон.
Начиналось все, может, с точки зрения истории и отдаленного для ваших жизней рассказа, довольно забавно и легко, однако потом разговоров было много, разговоры были тяжелые, и если мама приняла сразу, хоть и улыбаясь порой, будто бы ей сказали какую-то очень смешную, в кой-то веке удачную, шутку, а отец еще с недельку обдумывал, как к этому относиться и то и дело восклицал:
— Одна — в разводе, другой — гей. А с третьим что? А?! Не тяни-и-и, говори сразу! Е-мое...
Старший же принимать этого не хотел, ругался, матерился, отказывался от братства и не слушал ни меня, ни мать, а мы были в этом плане на удивление единодушны: Младший — наша семья, а семью принимаешь такой, какая она есть.
По итогу: я узнала молодого человека моего брата (как бы странно мне сейчас ни было это говорить), узнала его и мама, остальные же наши мужчины не собирались никоим образом в этом участвовать, хотя отец более и не ругался и даже со стороны как-то смирился. Младший в действительности уехал в Чехию, да со своим другом — на языковые курсы, а в будущем в планах университет. Старший — не принял. Знаться не хочет. Может, когда-нибудь что-то изменится. Жизнь — штука долгая и странная.
Да и вот так вот она — эта самая ваша жизнь — может изменится за один вечер.
И, знаете, учеба, в какой-то мере беззаботность, приправленная противостояниями душевными, любовь, какой бы она ни была — это юность. Юность — это прекрасно.