Литовский художник и музыкант, смелый экспериментатор, чьё творчество нельзя причислить ни к какому течению и ограничить исключительно рамками этнического искусства, – Микалоюс Константинас Чюрлёнис. Его творения завораживают с первого взгляда, перенося зрителя за пределы этого материального мира и даря ему музыкальную гармонию красок и форм.
Микалоюс Константинас Чюрлёнис (русский вариант его имени – Николай Константинович Чурлянис) прожил недолгую, но очень насыщенную жизнь. Он одним из первых начал соединять воедино музыку и живопись, старясь найти новые формы для выражения своего внутреннего мира.
Родился Чюрлёнис в 1875 году – это конец XIX века, а жил и творил уже в веке XX. Это было переломное время в искусстве – начинался отход от традиционных форм и поиск новых направлений. Тогда зарождался авангардизм, абстракционизм, символизм и тому подобные течения, бросавшие вызов всему консервативному и косному. Но даже в этот период творчество Чюрлёниса стояло особняком. Художественное наследие Чюрлёниса до сих пор не могут отнести к какому-либо из направлений и помещают между символизмом и абстракционизмом. То же самое относится и к его музыкальным произведениям.
Музыкой он начал заниматься раньше, чем писать картины. У него были хорошие учителя – Михаил Клеофас Огинский, профессора Варшавской консерватории Т. Бжезицкий и А. Сыгетинский, а также немецкие композиторы Карл Рейнеке и Саломон Ядассон. Самое первое написанное им музыкальное произведение – симфония «В лесу», посвящённая природе Литвы – считается лучшим творением национальной музыкальной культуры. Кроме собственных произведений, Чюрлёнис обработал порядка 60 народных литовских песен.
Это сейчас литовские культурологи превозносят Чюрлёниса, называя его фигурой национального масштаба, а в те времена Литва находилась под влиянием Польши, и всё, связанное с возрождением исконного литовского духа, воспринималось в штыки. Чюрлёнис, выросший, кстати, в окружении польской культуры и не знавший до определённого момента литовского языка, много сделал для культурного возрождения своей нации, но настоящего признания при жизни на родине так и не дождался.
К живописи Чюрлёнис пришёл довольно поздно, когда ему минуло 27 лет. Видимо, образы неведомых миров не могли больше обитать лишь в его разуме и просили выхода на бумагу. Будучи профессиональным композитором, он пошёл учиться в Школу изящных искусств. Сначала художник писал пейзажи, но постепенно начал выплёскивать на холст мысли и символы, не имеющие ничего общего с окружающей действительностью. На картинах Чюрлёниса предстают неведомые и прекрасные измерения, завораживающие своей гармонией и чёткостью форм. Современники художника говорили о волшебстве, исходившем от картин, об одновременной узнаваемости и нереальности изображённых там образов. Такие литовские поэты, как Эдуард Межелайтис и Саломея Нерис, писали свои стихи по его живописным произведениям.
Можно не знать картины Чюрлёниса по названиям, но картину «Дружба» наверняка видели многие. Женщина с безмятежным выражением лица, в головном уборе из золотых перьев, летит сквозь тьму Вселенной, бережно держа в руках сияющий шар. Шар светит мягким, тёплым светом, разгоняющим пустую и холодную тьму.
Кроме отдельных картин, художник создал несколько необыкновенно красивых живописных циклов, каждый из которых посвящён одной теме. Это циклы «Сказка королей», «Знаки зодиака», «Сотворение мира», «Жемайские кресты», «Сказка». А еще существуют уникальные эксперименты Чюрлёниса по синтезу музыкальной и живописной гармонии – картины-сонаты, в которых он средствами изобразительного искусства пытался выразить музыку, звучавшую в его душе.
У Чюрлёниса было много поклонников среди деятелей искусства, но до широких масс его искусство достучаться не смогло. Эта неоценённость, невостребованность вкупе с подорванным здоровьем свели 35-летнего художника в могилу. После его смерти все, в том числе советское правительство Литвы, наконец-то признали произведения Чюрлёниса гениальными. Что ж, эта участь постигла многих великих людей. А нам лишь остаётся смотреть на его работы и восхищаться уникальным даром художника, надолго опередившего своё время.