Сижу в аэропорту, лениво болтаю ногой и вычитываю статью о пользе хлореллы. Раньше в путешествиях все со всеми знакомились — легкая возможность поболтать без обязательств и послушать, чем жизнь других хуже. Сегодня в наушниках даже бабульки. Только редкие мужчины с разряженными телефонами и кольцом в портмоне вяло серфят пространство на предмет свободных отношений.
Даже если вам немного за…
Когда тебе тридцать, они знакомятся без ужимок, стеснения и лишней изобретательности. Незамужних просекать нужды нет — не имея мысли и необходимости кого-нибудь подцепить, ты сама сканируешь всех на совместимость на уровне подсознания. Просто, чтобы сравнить, оценить. Мужчинам кажется, что ты легкая добыча и пойдешь на контакт с первым, кто не сорокалетний маменькин девственник, продающий пластиковые окна: вокруг стремительным потоком, плывут двадцатилетние тела.
Но к ним притираться энергозатратно. Да и из внимания мальчики упускают, что в тридцать со всем своим хорошим и разным опытом ты не становишься всеядной. Ты настолько избирательно относишься к пище, что устраиваешь разгрузочные дни и наблюдаешь исключительно за переменами в жизни Майкла Фассбендера. И то творческой.
Претендент №1
Мужчина напротив, на первый взгляд, хорош — в нем можно поискать едва уловимые черты идеала из прочитанных в детстве любовных романов. Ухоженные руки, тонкий парфюм, ровная речь и грустное лицо. Может быть, он даже играет на скрипке. Или дирижер. Он улыбается и откладывает телефон, ты улыбаешься в ответ и показательно углубляешься в изучение полезных свойств водорослей.
Он ищет зацепку. Его сосед, худой и нервный, суетливо бегает проверять табло отлета. Успокоившись, что все on time, снова садится в кресло, но повторяет ритуал каждые десять минут. Наконец, подозрительный невротик оставляет большую спортивную сумку и скрывается в неизвестном направлении.
«Ну, давай, — думаю, — говори про террористов».
— Игиловец, наверно, — улыбается претендент № 1.
— Угу.
— У меня как-то в аэропорту случай был — купил зарядку для телефона на аккумуляторах, круглую такую, на бомбочку похожа, так прям на паспортном контроле у жены спрашиваю: «Катя, ты бомбочку взяла?».
Разведка перед боем проведена.
— А вы куда летите?
— В N, — отвечаю уже без всякого интереса к скрипачу или дирижеру.
— Это неслучайное совпадение! Я живу недалеко от N! У меня там машина в лизинге. А что, если я заеду и мы погуляем?
— А жена?
— Она не узнает.
А вы знали, что в хлорелле больше двух тысяч полезных элементов и незаменимых аминокислот?
Претендент № 2
Претендент № 2 сидит на соседнем кресле на борту самолета. На идеального мужчину он не похож, даже если удалить детскую игру «шарики» из его телефона. Вместо копны волос гладко выбритая лысина, сквозь рубашку не по размеру стыдливо просматривается символ неправильного образа жизни. Он непоседливо ерзает на месте и каждый раз, выглядывая в окно иллюминатора, норовит «случайно» скользнуть рукой по моему колену: «Oh, sorry!».
— Куда летишь?
— В N.
— А я живу в NN. Нравится у нас?
— Нравится.
— Так поехали со мной, я тебе работу найду. И вообще.
Пока я бросаю на него недоуменные взгляды, оценивая масштаб «и вообще», стюардессы толкают по проходу тележку с дьюти-фри. Следом катится крупная женщина комплекции претендента №2.
— Мишенька, я себе духи в дьюти-фри куплю, ну и тебе вискарика.
Претендент №2 пожимает плечами. Оставшееся время полета ведет себя молчаливо и выглядит подавленным. В гости не зовет.
Претендент № 3
Наконец, претендент № 3 настигает у ленты багажа. У него очки Джона Леннона, тело в татуировках и красное лицо. Вискарик пьет прямо из горла, что сразу объясняет цвет эпидермиса.
— Отдыхать?
Уклончиво качаю головой.
— А я тут работаю моделью. Татухи свои показываю.
Пока я пытаюсь идентифицировать чемодан среди десятков таких же по яркой ленточке (по скидке сиреневый никто не купит), претендент рассказывает, что коррекцию цветных татуировок нужно повторять каждые десять лет, до каких мест потаенных мест на его теле не дошли руки мастера и помогает донести вещи. На прощанье предлагает подарить бутылку виски. Все равно три по цене двух купил. И на том спасибо.
Счастливый финал
… — Мужчин надо правильно мотивировать и иногда ставить ультиматумы, — говорит моя случайная попутчица Марина. — И вообще, самой быть активней, подводить к правильному решению. Только мягко. Они все нерешительные. Вот тебе сейчас тридцать. Кому в 35 нужна будешь, подумала?
Марина знает, Марине 50.
— И как вы подвели своего мужа?
А вдруг ей известен секрет секретов?
— Я двадцать пять лет была его любовницей.
— А жена?
— А жена — моя лучшая подруга.
— А потом?
— А потом она умерла. Из-за болезни.
Как по мне, четверть века — это чересчур мягкий намек, не находите?