В Москве Зальцман и Котин встретились с генералом армии Г. К Жуковым, тоже приехавшим из Ленинграда и назначенным командующим фронтом, непосредственно защищавшим Москву. Узнав, что ленинградцы едут на Урал организовывать массовое производство танков, Жуков попросил их первую же партию готовых машин прислать под Москву, где они были крайне необходимы для отражения немецкого наступления.
К тому времени, когда происходил этот разговор, в действующей армии давно уже не было тех 20 000 танков, которые имелись в Красной Армии накануне войны. Механизированные корпуса, столь поспешно формировавшиеся перед войной, или уже сгорели в боях, или ликвидировались столь же поспешно, как их создавали, ибо не хватало для них ни средств связи, ни опытных командующих: руководить крупными танковыми силами наши новые военачальники еще не научились.
К концу 1941 года в действующей армии оставалось около 1300 танков. Глубокого анализа причин наших ужасающих потерь в отечественной военной литературе до сих пор не встречается, есть лишь отдельные ссылки на то, что наши танки, созданные в 30-х годах, к началу войны якобы устарели. Это утверждение не стоит брать на веру хотя бы потому, что противостоявшие Красной Армии немецкие танковые дивизии вооружались в 1941, да и в 1942 году отнюдь не «тиграми» и «пантерами» — на вооружении они имели те же довоенные T-III и T-IV, никоим образом не превосходившие по тактико-техническим характеристикам наши боевые машины. А если сравнить их с танками КВ или Т-34, то они выглядят просто слабыми. Зарубежные источники, объясняющие наши беды в начале войны, дают другие оценки. Американские эксперты, например, потери нашей армии объясняют не «устарелостью» советских танков, а неправильным их использованием, малоопытностью экипажей, нехваткой офицерских кадров, искусственно вызванными необоснованными репрессиями, недостатком запасных частей.
Такие же примерно выводы содержатся и в немецких источниках. Германский генерал Ф. В. Меллентин, наблюдая за действиями наших танков, в своей книге «Танковые сражения» сделал такой обидный для нас и потому упускаемый историками вывод:
«У русских экипажи танков, особенно в механизированном корпусе, вряд ли вообще проходили какую- либо подготовку...»
О плохой подготовке танковых экипажей пишут теперь и советские генералы. Например, генерал-майор К. А. Малыгин в своей книге «В центре боевого порядка» приводит такие факты: 17 июня 1941 года, за несколько дней до начала войны, на станцию Владимир-Волынский пришел эшелон с танками КВ-2 для батальона тяжелых танков 41-й танковой дивизии 22-го механизированного корпуса. Машин было восемнадцать. «В дивизии,— пишет генерал Малыгин,— КВ-2 никто еще не видел, кроме механиков-водителей, которые были командированы на завод для их приема и сопровождения».
После первых же встреч с немецкими танками из восемнадцати КВ-2 в этой дивизии остался всего один. Некоторые танки погибли при бомбежках, иные застряли в болотах, а то и просто на дорогах... О последнем остававшемся в строю танке КВ-2 автор писал: «Машина напоминала израненного зверя. Броня башни исцарапана, в маске гаубицы торчат застрявшие бронебойные снаряды...
Понравилась статья? Поставь лайк, поделись в соцсетях и подпишись на канал!