Выяснилось, что выехать в Польшу можно двумя путями - железной дорогой и по шоссе. Тогда я впервые решил для себя - при любых сложных ситуациях, делаю, как в спорте, минимум три попытки. Одну попытку сделал в Мамоново, осталось две. Вначале решил попытаться выехать на поезде. Тогда из Гродно ходил специальный польский поезд типа электрички до Варшавы. Он ходил раз в день, и весь народ на нём ездил. Цена была совершенно поразительная, билет в столицу соседнего государства стоил всего 8 руб. 20 коп., туда и обратно соответственно 16 руб. 40 коп. Когда подошла моя очередь в кассу, я наклонился и говорю: «Мне один билет до Варшавы». Она привычно спрашивает: «И обратно?». Я говорю: «Нет, мне только туда». Кассир чуть в окно не вылезла и начала объяснять, что мне надо «туда и обратно». Долго она пыталась меня убедить, но когда поняла, что ей какой-то дурак попался, продала мне билет только туда, и я встал в другую очередь уже к пограничникам. Там стояла женщина-офицер, капитан, как сейчас по
Выяснилось, что выехать в Польшу можно двумя путями - железной дорогой и по шоссе. Тогда я впервые решил для себя - при любых сложных ситуациях, делаю, как в спорте, минимум три попытки. Одну попытку сделал в Мамоново, осталось две. Вначале решил попытаться выехать на поезде.
Тогда из Гродно ходил специальный польский поезд типа электрички до Варшавы. Он ходил раз в день, и весь народ на нём ездил. Цена была совершенно поразительная, билет в столицу соседнего государства стоил всего 8 руб. 20 коп., туда и обратно соответственно 16 руб. 40 коп. Когда подошла моя очередь в кассу, я наклонился и говорю: «Мне один билет до Варшавы». Она привычно спрашивает: «И обратно?». Я говорю: «Нет, мне только туда». Кассир чуть в окно не вылезла и начала объяснять, что мне надо «туда и обратно». Долго она пыталась меня убедить, но когда поняла, что ей какой-то дурак попался, продала мне билет только туда, и я встал в другую очередь уже к пограничникам.
Там стояла женщина-офицер, капитан, как сейчас помню. Когда я с велосипедом, гружённым большими сумками с багажом, добрался до неё, протянул свой синий служебный паспорт, она его открыла, сильно удивилась и говорит: «А где перерегистрация»? Ну, я естественно, тоже очень сильно удивляюсь и говорю: «Какая перерегистрация? Я ничего не знаю». Ну, я действительно мог ничего не знать, потому что по-хамски за день объявляют по радио и больше нигде никак. И я совершенно искренне удивился и спрашиваю: «Какая перерегистрация? Извините, я из Ленинграда, давно оттуда, на велосипеде приехал. Я ни про какую перерегистрацию слыхом не слыхивал, ничего не знаю». Она посмотрела: действительно, велосипед, действительно ленинградец, подумала и говорит: «Ну ладно, подождите» и уходит с начальством советоваться. Не было её минут десять, долго не было, очередь готова была меня просто разорвать, тут же не отходя от стойки.
Наконец, эта женщина возвращается, отдаёт мне паспорт и говорит такую замечательную фразу: «Ну ладно. Мы вас выпускаем». Вот это «Мы вас выпускаем» - это должно быть в анналах записано. «Они» «нас» выпускают, допускают, опускают, что хотят, то и делают.
Потом офицер строго добавила: «Но когда вернётесь, обязательно перерегистрируйтесь». Уверенно ответил: «Конечно, конечно, какие вопросы, непременно!» С этих вдохновляющих напутствий и началось странствие.