2
- Они больше не штатские, — ответил араб. - Ваши правительства другого мнения на этот счёт, но они не правы. Ваше ядерное оружие, разве оно против армии только? Сионисты, по крайней мере, это понимают. У них воюет весь народ. Убить штатского сиониста - значит, убить солдата.
Джулиан Барнс. История мира в 10 1/2 главах.
У них были хорошие рюкзаки. Однако много ли можно унести в двух даже очень хороших рюкзаках? Лица их были полны решимости, туристами им не притвориться. Я всё размышлял, за кого можно выдать эту подозрительную парочку.
Винты вертолетов продолжали перемалывать весенний московский воздух. За день этот стрекот порядком надоедал. Алексей говорил, что терроризм не наш метод. Иногда меня это раздражало.
На улице всюду торчали рекламные плакаты. Например: на весах лежит глобус на одной чаше, и учебник английского на другой. Надпись: "Знаешь английский - знаешь весь мир!" Эта картинка могла в любой момент испариться, а вместо неё появлялось изображение симпатяги диктора новостей, который сообщал что-то вроде: "Внимание, граждане опекаемой территории. Экстренное сообщение. Несколько минут назад над зоной Западной Сибири, контролируемой союзными войсками, был сбит самолет-разведчик Китайской Народной Республики. Этот инцидент вызвал протест всей демократической общественности.
"Эштрей стрит", - прочёл Игорь на углу дома.
"Не "Эштрей", а "Аштри стрит", - поправил я, - не "Улица-пепельница", а "Ясеневая улица".
"Ну да. уж, куда уж, нам уж, вас наверно сами американцы учат?" -обиделся Игорь.
"Прекрати", - нахмурилась Соня.
"Все-таки не ясно, кто у них главный". - подумал я. Тем временем мы прошли вдоль шоссе Клинтона и прямо оказались возле метро Грандфазе-хау. У меня были с собой проездные, но это были проездные для выхода только на станциях за пределами кольцевой линии. Поэтому для начала я решил попытать счастья в каком-нибудь гетто.
Метро как всегда было переполнено. Чиновники в костюмах-тройках цвета хаки. Старичок в куртке с американским флагом и бейсболке с надписью: "Нью-Йорк". Бабульки-кислотницы в ядовито-оранжевых, сине-ледяных и желто-фломастерных куртках, фосфоресцирующих кроссовках и кожаных штанах с дикими узорами. Одинокий бомж выделялся домотканым свитером.
Газеты читали исключительно английские. Русскую - "Московский пенсионер" - я заметил только у одной юной гёрл-скаут. Но и она вскоре вышла, не выдержав косых взглядов.
Мы вышли на Вашингтонской. Отшагали три квартала по Линкольн-стрит и оказались в парке. Тут был небольшой рынок. Продавали нелегально даже копии русских фильмов прошлого века. Я направился к знакомому лотку.
"Гей! Доброго ранку, Никита!" - приветствовал меня вислоусый коренастый крепыш, хитро поглядывая на моих спутников. Кроме усов и роста я мало что помню его. Просто в то время умение не запоминать лица друзей было необходимым качеством, почти таким же важным, как умение распознать шпиона.
"Я сегодня Руслан, понял?!"
"Ну, нехай Руслан. Дило куваешь, али от дила лытаешь?"
"Справу пытаю, Никола, справу. Книги е? Русские. Плачу еврами."
"Трошки е, тилько усё не глядкий товар".
"Дай побачить".
Я зашёл внутрь палатки. Только взял в руки первый, рассыпающийся в руках том "Войны и мира" - раздался вой сирен. Из-за угла высотного дома вылетели два вертолета и зависли над парком. На дороге остановилось несколько машин и, как горох, посыпались люди в форме. Зафонил голос и микрофоне: "Уважаемые граждане незаконноторгующие, просим оставаться на своих местах, приготовить документы и товар на досмотр!
"Так. - вздохнул Никита и поставил на прилавок большой аквариум с кислотой. - Заявились английцы!"
"Какие английцы?"- поинтересовалась Соня.
"Дак зразумило яки - ангелы, мать их, хранители", - отозвался Никола и забрал у меня книгу.
"Война и мир" растворилась быстро, дав лишь легкий осадок.