Мне - 34. То есть я уверенно и убедительно обеими ногами в клубе тех, кому за ... За что? За сколько?
Мое поколение - такое странно-прекрасное и непонятное. Мы почти не застали Советского Союза. Только какие-то отрывки прекрасных воспоминаний. Прекрасных не потому, что «какую страну пра * ралли», «колбаса по 20 копеек» и все такое, а потому, что мы тогда были детьми. А детские воспоминания априори прекрасные, даже если омрачены какими-то проблемами.
Казалось бы, именно на нас, тех, кому 30+, должны сегодня держаться экономика, культура, наука, инновации. Именно мы должны двигать наше общество вперед, ведь такой недостаток, как юность, у нас уже автоматически самоликвидировался, опыта уже немало, к старости еще далеко, здоровье позволяет, дети подрастают и т.д. и т.п. В значительной степени, так оно и есть.
Но мы все еще живем в мире, полном стереотипов. У мужчин, ради гендерной справедливости стоит сказать, их тоже существует предостаточно. Но речь идет сегодня о моих сверстницах, подругах, коллегах, просто знакомых и незнакомых женщинах. На каждом шагу можно услышать: «К 30-ти женщина должна ...» и далее по списку, согласно личностных ценностей и приоритетов: выйти замуж, родить детей, стать директором фирмы, вставить импланты в грудь, сесть на шпагат, завести любовника ...
Женщин в возрасте 30+ такие фразы должны бы уже не трогать. Женщины 30+ должны быть самодостаточными и все эти «должна» реализовывать исключительно по велению собственного сердца или трезвого расчета. Насколько это нам удается? По разному.
А помните, какими мы были лет двадцать, пятнадцать, десять назад? Тогда, когда все было иначе? Мы - поколение без Интернета - в 13-14 еще искренне верили, что прокладки существуют для того, чтобы поливать их синенькие водичкой, а пенис - исключительно чтобы им писать стоя. Где-то на третьем-четвертом курсе у нас начали появляться мобильные телефоны, электронная почта и загранпаспорта. Мир становился шире.
Мы были романтическими и эмоциональными, наивными и искренними. Мы влюблялись, на раз, доверяли безгранично, отдавали последнее и - мечтали, мечтали, мечтали ...
Мы были легкими и воздушными. Могли танцевать до рассвета с ногами в мозолях от новых туфель на шпильке, головокружительной высоты. Запросто могли пойти в поход без средств гигиены, выгод и удобств. Нам не было твердо в спальнике на голой дощатом полу. Мы не брезговали дешевыми обедами в далеко не стерильной университетской столовке. Мы подрабатывали, где только могли, и ходили пешком, чтобы сэкономить денег на помаду. Мы могли не спать по трое суток и есть один раз в день, и при этом у нас горели глаза и розовели щечки. Мы не полнели от обеда в 23.45 и не имели изжоги от жареной картошки.
Мы восхищались! Самоотверженно, преданно, до одержимости. Мы могли тренироваться часами, сверхурочно, со скрипом, более здравый смысл. Репетировать роль в любительском спектакле до поздней ночи или приходить на рассвете. Учить-учить-учиться - днем, ночью, в троллейбусе, на каждом шагу, на скамейке в парке, закрывшись на общежитского кухни, в последнюю ночь перед экзаменом и непрерывно и вдохновенно. Читать ... читать ... читать ... Таскать в сумке какой толстенный томик, читать, припершись к косяку на большой перемене, читать в очереди за билетом на последний поезд в пятницу, читать, дожевывая магазинный круассан, читать в полутьме переполненного вагона, к забвению, в углубление, до умопомрачения. Читать, пока не начинали путать, где реальность, а где вымышленный мир книги.
Мы творили. Творили мир вокруг себя. Творили себя. Творили и вытворяли, создавали, витворювались. Все, к чему мы лишь касались, менялось, превращалось: тень на свет, тишина на музыку, мороз на тепло, отстраненность на дружбу, разочарование на надежду, равнодушие сочувствия, апатия на вдохновение, боль в удовольствие, жизнь на жизнь!
Мы сами были всем одновременно и всем частности. Мы превращались и перевоплощались, убегали и догоняли, прятались и звали, искали и находили.
Мы были девочками. Девочками в белых колготках и с нейлоновыми бантиками, в карикатурных ботинках и цветных кожухах из искусственного меха. Девочками с веснушками на щеках и носу и солнечными зайчиками в сердце, с вьющимися длинными волосами и пацанячих стрижками, с подведенными маминой помадой губами и с зеленкой на коленях, в фатинових пышных юбочках и затертых джинсах, увешанные пластмассовыми украшениями и живыми цветами.
Мы были девочками от кончиков пальцев до макушки и от глаз до глубины души. Наша дивчатковисть цвела в улыбках и разливалась слезами, звенела в наших болтовне и томилась в нашей одиночества, звала к приключениям и крепко прижимала к земле одновременно.
Мы были бесстрашны и свободны. Это потом нам рассказывали, что девочкам такими быть не должно. А положено - совсем другими. И мы, как прилежные ученицы, настоящие девочки, хорошо усвоили их уроки. И исчезли. Растворились.