Бразилия сильно отличается от испаноязычных стран Латинской Америки: колонизованная португальцами, она восприняла культурно-бытовые особенности, свойственные этому народу. Кроме того, в Бразилию в результате работорговли было ввезено гораздо больше африканцев, чем во все страны Испанской Америки вместе взятые, в результате чего в настоящее время негры и мулаты составляют примерно половину населения этой страны, а в XIX веке они были абсолютным большинством.
Бразилия отделилась от Португалии не в результате долгих и кровопролитных войн, как соседние с ней страны – от Испании, а после верхушечного переворота, учиненного португало-бразильской элитой и лояльными ей воинскими частями. Бразилия стала империей, причем первым императором стал сын отбывшего в Лиссабон португальского короля Педру I из династии Браганса. Огромная страна сохранила территориальную целостность и не распалась на ряд мелких республик, враждовавших друг с другом, как произошло с испанскими вице-королевствами. После провозглашения независимости в Бразилии сохранилось рабство, которое отменялось не одномоментным актом, как в США и большинстве других стран, а ликвидировалось постепенно, шаг за шагом (во время Парагвайской войны 1864-70 гг. все рабы, пожелавшие вступить в армию, получили свободу, а в 1871 г. был принят «Закон о свободном чреве», согласно которому дети рабынь получали свободу). Это было связано с тем, что, в отличие от Испанской Америки, где рабство играло серьезную экономическую роль только на Кубе, в Бразилии плантационное рабовладельческое хозяйство было основой всей экономики, и одномоментная отмена рабства грозила стране крахом.
С 1817 по 1852 г. в Бразилии произошло множество восстаний, большинство которых было обусловлено стремлением отдельных провинций либо стать независимыми, либо получить больше автономии. Сыграли свою роль и культурно-этнические различия: самыми упорными были восстания на юге страны, в провинциях Риу-Гранди-ду-Сул и Санта-Катарина, где преобладало европейское население и рабовладение было развито слабо. Все восстания были подавлены бразильским войсками, но спокойствия в стране не наступило.
На юге страны белое и метисное население (гаучо) не отличалось образом жизни от аргентинских и уругвайских соплеменников: в первой половине XIX века оно сосредоточилось в эстансиях и на фазендах крупных скотовладельцев. Гаучо представляли собой одновременно и работников, и вооруженную силу, защищавшую владения латифундистов от диких индейцев, беглых негров и многочисленных бандитов, а также по приказу хозяев принимавшую участие в восстаниях и междоусобицах. Эти группы постепенно интегрировались в современное бразильское общество, поскольку на юге страны быстрее всего развивалась экономика. На Северо-Востоке (Нордесте) ситуация была другой: там господствовало плантационное хозяйство, базировавшееся на рабском труде, и самой многочисленной группой населения были негры – рабы и вольноотпущенники, мулаты и кафузо (полунегры-полуиндейцы).
В 1870-х гг. в Нордесте началась многолетняя, небывалая по силе засуха. Плантации начали погибать, и рабы стали не нужны хозяевам. На месте бывших плантаций образовалась заросшая колючками полупустыня (сертан) и сухое мелколесье (каатинга), где можно было заниматься только скотоводством. В этих условиях стремительно возрастало влияние аболиционистов: нравственные обоснования освобождения рабов совпали с экономическими интересами рабовладельцев. В 1888 г. император Педру II подписал т.н. «Золотой закон», упразднивший рабство. 723 тысячи рабов получили свободу. Бывшие рабовладельцы избавились от необходимости их кормить, а деваться освобожденным рабам было некуда: работы нигде не было, и они не умели ничего, кроме самых простых сельскохозяйственных операций. Бывшие хозяева стали нанимать их в качестве работников – часто за еду, но такого количества слуг и пастухов им просто было не нужно (засуха сильно уменьшила площади используемых земель).
Бразильское общество после отмены рабства было очень бедным и малограмотным, а общественные связи – неустойчивыми. Обедневшие потомки португальских колонистов, освобожденные из рабства негры, поверхностно ассимилированные индейцы, метисы, мулаты и кафузо не имели ни земли, ни средств к существованию, ни профессиональных навыков. Они составили огромную массу сельских пауперов и городского люмпен-пролетариата, живущую в состоянии постоянной фрустрации и озабоченную лишь проблемой выживания.
Толпы голодных людей потянулись в сертаны – сухие степи и полупустыни, малопригодные для хозяйственной деятельности. Там жило редкое население – сертанежу, похожее образом жизни на гаучо, но с примесью негритянской крови. Охота и рыбная ловля не могли прокормить резко выросшее население сертанов, и люди кое-как спасались примитивным огородничеством и выпасом скота. Но его надо было либо купить (на что средств не было), либо угнать.
Жители сертанов начали создавать банды, называвшиеся на местном диалекте португальского языка «кангасо», а члены банд – «кангасейро». Этот уничижительный термин означал человека, не сумевшего приспособиться к жизни на побережье океана (там были расположены бразильские города и вообще вся цивилизованная жизнь), и ушедшего в сертаны. Впрочем, появились кангасейро еще до Великой засухи и отмены рабства: впервые этот термин был применен к степным разбойникам в 1834 г. В 1880-90-х гг. кангасы превратились в многочисленные, до нескольких сотен участников, отряды, наводившие ужас на всех подряд – помещиков, представителей власти и более-менее благополучных крестьян.
Для охраны своих владений землевладельцы нанимали собственные отряды – они назывались капангами, а бойцы таких отрядов – «жагунсо». Сертаны стали полем бесконечной битвы между отрядами кангасейро и жагунсо, одетых в кожаные одежды (в сертане и каатинге любая ткань сразу рвалась об колючки), увешанных многочисленными крестами, образами и амулетами, вооруженных винтовками, дробовиками и ножами. При этом отряды могли сегодня быть жагунсо, а завтра уходить в кангасейро и грабить того, что вчера платил им деньги. И наоборот, кангасейро нанимались к землевладельцу – чтобы потом опять уйти от него и заняться вольным грабежом. Подобная ситуация в то время была во всей Латинской Америке, но в Северо-Восточной Бразилии сельский бандитизм принял колоссальные размеры.
Более половины столетия кангасейро были очень важной силой общества в Нордесте: они грабили богатых (разумеется, за исключением тех, кто им платил или нанимал), раздавали награбленное бедным, восстанавливали справедливость – так, как они ее понимали. Кангасейро пользовались поддержкой значительной части населения: им помогали, укрывали от армейских отрядов и полиции, о них сочиняли легенды, слагали баллады, пели песни. Антигосударственная программа движения кангасейро очевидна: в конце XIX века они не признавали республику и поклонялись легендарному португальскому королю Себастьяну, якобы покровительствовавшему несчастным беднякам; были фанатичными католиками, хотя их католицизм был крайне примитивен и не мешал совершать всевозможные зверства, пытать свои жертвы и насиловать женщин (у кангасейро был особый обычай – клеймить, как скотину, женщин, ставших их жертвами).
Армия, полиция и отряды землевладельцев могли раздавить кангасейро, но они этого не делали: бандиты были им нужны для борьбы с соседями, для решения политических споров с оппонентами, для запугивания конкурентов и населения.
В бразильском штате Сеара есть местночтимый святой – падре Сисеро Ромао Батиста. Он, будучи идеологом социального консерватизма, приобрел колоссальную популярность среди бедняков: его идеалом была архаическая диктатура «полковников»-латифундистов, у которых в руках была сосредоточена вся власть в Нордесте. Когда в 1913 г. президент Гермес да Фонсека решил отстранить от власти олигархию в Сеаре, падре Сисеро, будучи мэром города Жуазейру, поднял восстание. После четырех месяцев боев правительственные войска оказались на грани поражения, и федеральная власть была вынуждена пойти на компромисс: Сеара и Нордесте в целом остались под контролем местных олигархических группировок.
Падре Сисеро был очень популярен и среди кангасейро. Этот «серый кардинал» Сеары, в частности, много сделал для того, чтобы не допустить присоединения кангасов к революционному движению тенентистов (порт. – лейтенантов): в 1925 г. в Нордесте появилась повстанческая «колонна Престеса». Падре Сисеро лично встретился с руководителем самого крупного кангаса – знаменитым бандитом Лампианом (Виржилино Феррейра да Силва), которого повстанцы пытались привлечь на свою сторону. Падре сумел отговорить бандита от этого шага, вручив ему от лица властей офицерские документы и справку об амнистии. Не получив поддержки со стороны кангасейро, повстанцы ушли из Нордесте и вскоре были вытеснены из Бразилии за границу – в Парагвай и Боливию.
1926-30 гг. были годами максимальной активности кангасов: они захватывали не только фазенды и села, но и небольшие города. И культ падре Сисеро расцветал по всему Нордесте. Умер падре в 1934 г., окруженный признательностью олигархов и поклонением бедняков, но движение кангасейро в то время уже затухало: власть либералов, установившаяся в 1930 г., начала активную борьбу с бандитами. Коммунистическое восстание 1935 г. затронуло Нордесте: военные гарнизоны взбунтовались под руководством офицеров – членов компартии в Ресифе и Натале. Восстание было подавлено, но на ситуацию в беднейшем регионе Бразилии власти стали обращать больше внимания. Лампиан попал в засаду и погиб в 1938 г., а в 1940-м в штате Байя последний кангасейро был убит полицией.
Движение кангасейро стало главной движущей силой мощного восстания – «Войны Канудус», произошедшей в 1896-1897 гг. между властями Бразилии и примерно 30 тысячами поселенцев, основавших в северо-восточной части штата Байя город-коммуну Канудус. Туда, к руинам брошенной фазенды под этим названием, со всего Нордесте стекались обездоленные – бывшие рабы, не нашедшие работы, и многочисленные кангасейро. Они шли на зов некоего Антониу Консельейру («Утешителя»), проповедовавшего скорый Конец Света и установление Царства Божьего на Земле. Поселенцы не признавали властей Бразилии, отказывались от участия в переписях населения, возражали против введения десятеричной системы мер и весов, не платили налогов, не использовали денег и совместно владели землей и постройками. Это было самое настоящее, идеальное коммунистическое государство. Долгое время власти их не трогали, потому что не знали, что делать с сонмищем голодных и обездоленных. Но поселенцы начали грабить помещиков и торговцев, чем спровоцировали власти штата на посылку против них карательных экспедиций. Повстанцы разбили несколько полицейских и военных отрядов, вызвав панику не только в Байе, но и в столице: начали распространяться слухи, что за повстанцами Канудуса стоят монархисты-заговорщики, анархисты и даже английские капиталисты, желающие покорить Бразилию.
Против Канудуса бросили 8-тысячную федеральную армию с артиллерией, которая встретила небывало ожесточенное сопротивление: повстанцы в плен не сдавались и сами пленных не брали, убивая их с невероятной жестокостью. Страдая от нехватки боеприпасов и медикаментов, умирая от голода и жажды, восставшие фанатики слепо верили, что они сражаются с силами самого Дьявола и умирают во имя Господа. Среди непрерывной ружейной стрельбы, артиллерийской канонады и пожаров, скрываясь в руинах, заваленных трупами, они день и ночь распевали псалмы. Восставших еще и косила дизентерия, от которой скончался «Утешитель». Конец Канудуса был ужасен: из примерно 30 тысяч его обитателей, после полугода тяжелых боев, в плен попали всего около 200 человек – в основном крайне измученных женщин и детей. Остальные погибли в боях или умерли от голода и болезней. Правительственные войска потеряли более 4 тысяч человек убитыми, Канудус был стерт с лица земли. Власти Бразилии не разрешили строить новое поселение на его месте и упоминать о восстании в печати в течении пяти лет.
Из горящего Канудуса удалось вырваться единицам, но мессианское сопротивление в сертанах не угасло. В 1920-е гг. в штате Сеара – и при благословении упоминавшегося падре Сисеро – появилась новая коммуна сектантов. Неграмотный темнокожий крестьянин Жозе Лоренсу Гомис да Силва с группой сторонников, не отличавшихся от коммунаров Канудуса в мессианско-религиозном, социальном и этническом отношении, основали ферму Байя Дантас. Подобно Канудусу, земля и имущество поселенцев были общими, а лидеру принадлежала абсолютная власть над общинниками (отличие от Канудуса – лишь в том, что колонисты почитали божественным воплощением… быка по имени Мансиньо). Отряды жагунсо несколько раз атаковали ее, и в 1926 г. Жозе Лоренсу перебазировал колонию в местность Крату, на самом юге Сеары: новое поселение получило название Кальдериан. В 1932 г. влияние Великой Депрессии, очень сильное в Бразилии, социальные неурядицы, последовавшие после Либеральной революции 1930 г. и вновь начавшаяся засуха сорвали с мест новые толпы беженцев, и колония начала бурно расти. После смерти падре Сисеро 1934 г. защищать Кальдериан стало некому, а коммунистическое восстание 1935 г. и последовавшие попытки коммунистов развязать повстанческую войну напугали правительство Бразилии. В мае 1937 г. правительственные войска, используя авиацию, атаковали и уничтожили Кальдериан, убив сотни людей (сам Жозе Лорнесу уцелел: он бежал в городок Эксу, где тихо жил до самой смерти в 1946 г.). Остатки колонистов во главе с новым «мессией», Жозе Северину, ушли в штат Байя, где в местечке Пау-ди-Колор снова восстановили коммуну. Интересно, что актом веры считалось паломничество на руины Кальдериана. В новую коммуну вновь начали стекаться обездоленные. В январе 1938 г. колонисты по неизвестной причине напали на ферму, убив там 20 крестьян. Прибывший на место злодеяния наряд полиции был перебит фанатиками. Посланные в Пау-ди-Колор отряды жандармов в трехдневном бою перебили всех взрослых колонистов (около 200 человек), поселение сожгли, а осиротевших детей отвезли в Салвадор и передали «на воспитание» в состоятельные семьи. Это была последняя вспышка вооруженного мессианства в Бразилии.
Мессианские движения возникали не только в нищем Нордесте, но и на территориях более благополучного юга Бразилии. В 1902 г. в области Контестаду («Спорная земля», от португальского contestar - спорить), оспариваемой штатами Парана и Санта-Катарина, началось партизанское движение крестьян, которых сгоняли с земли строители железной дороги. Кроме того, богатые земли Южной Бразилии в то время быстро заселялись немецкими, итальянскими, польскими, французскими, ливанскими, хорватскими и украинскими колонистами. Местные крестьяне, как правило, документов на владение землей не имели: они традиционно жили на свободных землях общего пользования, что роднит их уклад с аргентинскми гаучо и венесуэльскими льянеро. На этом основании вольные общины Контестаду с определенной долей условности правомерно причислить к первобытно-коммунистическим. В конце XIX века эти земли, в качестве государственных, начали продавать компаниям и колонистам. Начались столкновения между иммигрантами и местными жителями. Кроме того, на строительство железной дороги местных крестьян не брали в силу отсутствия необходимой квалификации, предпочитая иммигрантов. В Контестаду скопилось большое количество обезземеленных крестьян, которым грозила голодная смерть.
В 1895 г. в этом районе начал проповедовать монах Жуан Мария, объявлявший крестьянам, что после смерти он вернется на землю - и тогда исчезнут чума, голод и войны. В 1900 г. Жуан Мария умер, но в Контестаду появился монах Жозе Мария, называвший себя братом Жуана Марии. В отличие от умершего «брата», проповедовавшего ненасилие, он призвал крестьян к вооруженному восстанию.
В 1912 г. маломасштабная партизанская война переросла в массовое восстание: повстанцы соорудили укрепленный лагерь Такуапусу и, обороняя его, разгромили крупную карательную экспедицию. Лидер восстания Жозе Мария погиб в бою, но его последователи отказались верить в смерть вождя и продолжили сопротивление, превратившееся в настоящую локальную гражданскую войну. Восставшие организовали «Армию Святого Жозе Марии», а одного из своих вождей провозгласили «императором Южно-бразильской монархии». Несколько карательных экспедиций было повстанцами разбито, несмотря на применение войсками артиллерии и пулеметов. В 1915 г. против Контестаду была брошена 6-тысячная армия с самым современным вооружением; бразильские войска впервые в истории Латинской Америки использовали авиацию. После нескольких месяцев жестоких боев Такуапусу пал. 15 мая 1915 года войска захватили укрепленный лагерь повстанцев «Санта-Мария». К августу 1916 г. сопротивление восставших было окончательно сломлено. Последние отряды, оказывавшие сопротивление под руководством монаха Жезуса ди Назари, были уничтожены в 1917 г. Общее количество жертв «Войны Контесаду» превысило 20 тысяч.
Христианский коммунизм Канудоса, движение падре Сисеро, повстанческие общины Контестаду и банды кангасейро были уникальными явлениями для цивилизованной страны конца XIX – первой половины XX веков. Они как будто возникли из далекого европейского прошлого – из времен яростного монаха фра Дольчино и огненных проповедей Савонаролы. Небывало сильная даже по латиноамериканским меркам христианская вера бразильского плебса породила сложнейшее и полное внутренних противоречий массовое социальное движение. Неуклонное социально-экономическое развитие Бразилии вкупе с энергичными военно-полицейскими мероприятиями покончили с ним, но память о Консельейру-Утешителе, падре Сисеро и кангасейро Лампиане не угасла. Она уже в 1960-80-е гг. породила массовое движение «базовых христианских общин», «теологию освобождения» и таких выдающихся борцов за социальную справедливость, как архиепископ Элдер Камара, социолог и педагог Паулу Фрейре и падре Леонардо Бофф.
Но это уже другая история.
(Переработанный вариант статьи http://www.historicus.ru/istoriya_sotsializma_v_Latinskoi_Amerike/).