"Было очень любезно с вашей стороны, сэр Призрак приготовить для меня угощение, не ожидала, что духи могут так легко взаимодействовать с материей. Хотя... бренди, чернила на ковре, рога... Пожалуй, я имею дело с совершенно особенным Привидением…" — размышляла Виктория, с наслаждением впиваясь зубами в сочную яблочную мякоть и переворачивая очередную пожелтевшую страницу объемной «Британики».
За несколько ранних утренних часов она успела прошерстить библиотеку Брокет Холла на предмет информации о прежнем его хозяине. Теперь основные факты скандальной биографии и вехи карьеры выдающегося политика были для нее ясны. Ей и раньше приходилось о нем читать, да ещё из уроков географии запомнился город в далекой Австралии, названный в его честь. Но, разумеется, в те далекие школьные годы личность одного из множества премьер — министров королевы Виктории не казалась столь захватывающим предметом для исследований.
Почему же призрак виконта Мельбурна не покидает этот старинный дом? Вполне возможно, что он слишком привязан к этому месту воспоминаниями. Здесь он провел самые счастливые и самые трагичные годы своей жизни, здесь до сих пор сохранилась, хоть и в полном запустении, огромная оранжерея, где под его руководством когда-то был создан настоящий Эдем…
Но чуткое подсознание подсказывало Виктории, что это было не единственной причиной, по которой беспокойный дух сэра Уильяма Лэма до сих пор бродил в стенах Брокет Холла, исправно обеспечивая гостям и обитателям поместья сердечные приступы, ночные кошмары и преждевременное появление седых волос на голове.
Сквозь калейдоскоп мелькавших мыслей и догадок она чувствовала чье-то невидимое присутствие за своей спиной, но не могла обернуться. С удивлением Виктория отметила, что это ощущение не было неприятным и пугающим, но непонятным образом вселяло уверенность, будто рядом был кто-то очень близкий. Наваждение длилось и окутывало ее, словно теплый плед, в котором так хотелось понежиться подольше…
Все прекратилось так же внезапно, как и началось. Виктория открыла глаза, обнаружив, что на несколько минут банально задремала. Бессонная ночь, проведенная в нетерпеливом желании как можно скорее узнать историю призрака, подъем до рассвета сделали свое дело, и ее неизбежно сморило.
— Сэр Мельбурн! Вы здесь? Можем ли мы снова поговорить? — произнесла она в тишине библиотеки, надеясь услышать в ответ красивый низкий баритон призрачного собеседника. Но почувствовала только легчайшее касание шального сквозняка на своей руке, сжимавшей переплет фолианта. Очевидно, где-то забыли закрыть окно, декабрь никогда не был приветлив к жителям Хардфордшира.
— Я знаю, что вчера была непростительно бестактна, донимая Вас вопросами и советами. Еще раз прошу меня извинить… - произнесла она в пустоту, поняв, что на этот раз разговаривает сама с собой.
Внезапно, в противоположной стороне просторной комнаты, из кресла с высокой спинкой раздалось театральное покашливание, а через минуту она увидела поднимающегося оттуда долговязого и вполне живого молодого мужчину.
Так вот почему Привидение не желало разговаривать!
Незнакомец с нелепой челкой и щеточкой смешных усов под носом нахально и свысока разглядывал Викторию, в его глазах читалась ехидная усмешка.
Она, захлебываясь от возмущения,почти машинально выкрикнула:
— Вам известно, что подслушивать это ужасное свинство! Вы должны были предупредить о своем присутствии в комнате, сэр!
— Ну зачем же, ведь было так увлекательно слушать эти горячие воззвания к потустороннему миру. А заклинания, пена изо рта, или хотя бы жуткий трансовый бред в программе предусмотрены?
— Простите, что?
— Это была репетиция сегодняшнего вечернего спектакля, не так ли? Вы ведь явились сюда дурить моим родителям голову, если я не ошибаюсь! Что же, актриса очевидно из вас такая же неудачная, как и медиум. — он еще раз криво усмехнулся себе в усы.
Виктория стояла с пылающим лицом и совершенно по-дурацки моргающими глазами, пытаясь остановить свой порыв и тут же хорошенько огреть долговязого обидчика Британикой, ощущая приятную тяжесть объемного фолианта, что был в ее руках.
— Вы, очевидно, шокированы моей прямотой, но я не собираюсь церемониться с обманщицами и шарлатанками.
— Я не...! Только и смогла произнести она, уже начав поднимать книгу со стола.
Раздался осторожный стук в дверь. Дворецкий доложил, что завтрак накрыт, и мистера Эшера и мисс Койн уже ждут в утренней гостиной.
Берти Эшер приехал в Брокет, чтобы провести с родителями предстоящие рождественские праздники. Он добрался домой лишь поздно вечером из Кембриджа, где уже год как изучал медицину. Но по выражению его лица и тону, с которым он отвечал на вопросы родителей, можно было подумать, что он практикующий специалист и имеет как минимум докторскую степень.
Наконец, разговор вернулся к животрепещущей теме. Чарльз Эшер был в отличнейшем расположении духа, не говоря уже об его жене, которая провела одну из самых спокойных ночей со дня переезда в Брокет Холл.
— Я думаю, ваше присутствие, мисс Койн, действует на наше привидение умиротворяюще. Может быть, оно почувствовало Вашу силу? Но когда же Вам удастся заставить его вступить с нами в диалог? — с энтузиазмом выяснял он .
— Мне очень лестно, что Вы так думаете, но, увы, я не имею власти над призраками, а лишь передаю их волю живым.
О вчерашнем знакомстве с духом Лорда она предпочла умолчать, ведь их разговор все равно ни к чему не привел, она только отпугнула его своим неуместным замечанием.
— Тем не менее, сегодня ночью все в доме было спокойно. Думаю, вечерний сеанс будет более удачен, — сказал Эшер с нажимом, подчеркивая, что он не оказался от своей бредовой идеи заключения сделки с призраком. Виктория не сомневалась, что и текст этого эпохального документа уже подготовлен нотариусом Эшера.
— Во имя всего святого, отец, не могли бы вы обсуждать все это без меня! — не выдержав, возмущенно воскликнул младший Эшер.
— Но дорогой, мы очень обеспокоены тем, что происходит у нас в поместье, и пытаемся как можно скорее решить этот вопрос. Мне так хочется устроить праздничный прием не опасаясь что это наглое привидение снимет голову перед одним из наших гостей! — попыталась убедить сына Амалия.
— Неужели вы до сих пор верите в этот бред с призраком! Я думал, что это лишь хороший рекламный ход хитрого дельца, что заставил тебя пошире раскрыть кошелек, продолжил Берти, обращаясь к отцу.
— Это не бред, уверяю тебя сын. Думаешь, почему мы сняли все картины со стен? Почему я никак не могу снести эту ужасную оранжерею и устроить на ее месте приличное поле для гольфа?! Это все оно — Привидение Брокет Холла. Стоит рабочим приняться за дело, как начинают твориться самые жуткие вещи и люди просто разбегаются!
— Отец, это суеверия, в которые вас заставляют поверить местные жители и прислуга, я уже не говорю о псевдо-медиумах, коих в наше время развелось больше, чем так называемых призраков.
Виктория почувствовала, как кровь бросилась ей в лицо.
— Почему же суеверия, — невозмутимо продолжил Эшер старший. Вот электричество, к примеру, когда-то считали бесовщиной, и что мы видим теперь! Думай что хочешь, но сегодня ты тоже должен присутствовать на спиритическом сеансе. Увидишь, что такое деловой подход, даже в этом своеобразном вопросе. К тому же спиритизм сейчас в моде, - заключил глава семейства, опрокидывая рюмку своего отличнейшего бренди, запасы которого, к несчастью, таяли на глазах.
— Хорошо, отец, — процедил сквозь зубы Берти, видя, что споры бесполезны, — А сейчас, прошу меня извинить! — он порывисто поднялся из-за стола, раздраженно отбросив салфетку.
В гостиной повисла неловкая тишина. Виктория слышала удары собственного сердца. Теперь от вечернего сеанса зависело не только спокойствие хозяев Брокета, но и авторитет Эшера старшего в глазах сына.
---------------------------------------------
Старинный парк был окутан хрустальной негой зимнего сна. На дорожках, прикрытых девственным покровом снега, выпавшего минувшей ночью, еще не было следов, и Виктория ступала осторожно, стараясь не разрушить это чудо.
Она вдыхала свежий морозный воздух, стараясь успокоиться, но получалось это из рук вон плохо. Если сегодня вечером ей не удастся вызвать Привидение Лорда, придется с позором покинуть поместье и навсегда забыть о подобных предложениях. Завтра Сочельник, и это самое подходящее время для связи между двумя мирами, когда граница становится совсем тонкой, приоткрывая завесу тайн и даря людям то, что обычно называют волшебством.
Виктория добрела до центральной развилки и вдруг, совсем неожиданно, увидела недалеко от себя слегка размытые очертания знакомой призрачной фигуры. Сначала, она приняла это за обман зрения, но нет, вскоре силуэт стал вполне различим. На этот раз ее потусторонний знакомый был одет по всем канонам своего столетия — в длинное пальто изумрудного цвета, лиловый жилет и белоснежную рубашку.
Неужели это преображение было сделано специально для нее? Ведь в прошлый раз дух Лорда был немного растрепан, его одеяние больше напоминало бесформенный балахон. Он стыдливо исчез, услышав, что она прекрасно его видит. Этот факт почему-то показался Виктории невероятно трогательным.
Подойдя ближе, она заметила что призрак, подняв голову, что-то внимательно изучает на верхушках деревьев. Боясь его спугнуть , она несмело заговорила:
— Добрый день, сэр Мельбурн! Я не помешаю вам?
Он словно очнулся от своего забытья:
— Здравствуйте, мэм. Рад Вас видеть! Призрак повернулся к ней, и Виктория встретилась с его взглядом. Она могла поклясться, что глаза у него были зеленые, нежного оттенка первой листвы, невероятные и притягивающие. Никогда раньше представители потустороннего мира не вызывали у нее приятных эмоций. Она даже замерла на секунду, не зная как продолжить разговор.
— Еще раз извините меня за вчерашнюю бестактность. Иногда я совсем не думаю, что говорю…
— Не стоит передо мной извиняться, Виктория, это я был весьма несдержан и груб… Так чего же хотят от меня эти так называемые "хозяева"? — спросил он вдруг, совсем неожиданно, будто прочитав ее мысли.
— Ах, да. Я и не надеялась вернуться с вами к этой теме, но раз уж вы спрашиваете... Чарльз Эшер хочет установить своего рода перемирие, заключив сделку на компромиссных условиях.
— Он что сошел сума?!
— Нет, он выглядит вполне здоровым.
— Ни один здравомыслящий человек, Виктория, не станет рассуждать о духах, как о партнерах по бизнесу. Вопиющее неуважение! Вот почему, все мои эксперименты с пятном на ковре, жуткими ночными завываниями и прочим на него совершенно не действуют.
— Да, но возможно, это позволило бы вам настоять на своих требованиях, например, сохранить и восстановить оранжерею. Что вы думаете об этом?
— Исключено, я не намерен договариваться с наглыми дельцами! Не делал этого при жизни и сейчас не испытываю необходимости. Простите за резкость.
Призрак вновь обратил взгляд на деревья. А Виктория поняла, что пора сменить тему, иначе беседа закончится так же, как вчера в библиотеке.
— Позвольте спросить, за кем или за чем вы наблюдаете?
— О, это моя давняя страсть. Раньше в Брокет Холл всегда прилетали грачи, они восстанавливали здесь свои гнезда и выводили птенцов… Я любил подолгу смотреть, как они кричат и суетятся в кронах подобно яростным парламентариям.
— Значит весной они опять прилетят?
— Нет, Виктория, их здесь больше не будет…
— Но почему?
— В Брокет Холле им теперь не место, он проклят, — в голосе призрака прозвучала горечь.
— Проклят! Даже не знаю что сказать, сэр Мельбурн, наверно мне не следует спрашивать, и все же…
У Виктории от собственной смелости замерло сердце: только бы он снова не решил раствориться в воздухе!
Но через несколько невыносимо долгих минут послышался грустный хрипловатый голос:
— Что же, я расскажу. За столько лет у меня впервые появилась возможность это сделать... Если вы читали сегодня о событиях моей жизни, должно быть, знаете, что на склоне лет у меня не было большей отрады, чем быть опорой нашей юной королеве. Знаете, она была почти того же возраста, что и вы сейчас. Она любила рисовать, возиться со своим маленьким спаниелем, была чрезвычайно любознательна и умна. Однажды, в этом самом парке она сказала, что ее сердце принадлежит мне… Как я хотел ответить ей, что не мыслю своей жизни без возможности видеть ее, слышать ее юный веселый голос, ведь в моей душе уже давно не было место ни для кого другого! Но я вынужден был отвернуться от любви всей своей жизни, ради ее же блага...
— Потому что она была королевой, а вы ее премьер-министром?
— Да, но не только это заставило меня отказаться от нее… Я был в два раза старше, я уже прожил свою жизнь, в которой было немало скандальных историй, и считал, что не в праве пользоваться пылкой девичьей влюбленностью. Мне казалось тогда, что ее чувства ко мне пройдут, как только она вступит в брак и познает другую сторону любви.
— Неужели вас прокляли лишь за это? Ведь вы поступили благородно!
— Нет, Виктория, я думал, что это было так, но на самом деле я сделал несчастными нас обоих. Она была вынуждена выйти замуж за человека, который не испытывал к ней тех чувств, что она была способна ему дать, а я добровольно замуровал себя здесь, в Брокет Холле, проведя последние годы в бессмысленном и унылом существовании. Знаете... она писала мне…долго писала, письма, которые каждый раз разрывали мне сердце...
Призрак умолк на мгновение, словно собираясь с мыслями, а потом добавил: — Запомните, Виктория, истинная любовь - это великий дар, он дается свыше и далеко не всем смертным, мы не вправе отвергать его, это святотатство равносильное самому страшному преступлению. Только теперь я понимаю…
— Но ведь проклятье не может быть вечным? Я верю, что раскаяние должно было освободить вас от него!
— Оковы проклятья, увы, никогда не будут разрушены.
— Но почему?
— Потому, что меня вновь должно искренне и беззаветно полюбить юное и чистое создание…
Виктория не могла вымолвить больше ни слова. А верхушки вековых деревьев, протянувшие свои темные силуэты к холодному небу, почему-то начали расплываться, она на секунду прикрыла веки.
— Не прячьте глаза, юная леди, вам нечего стыдиться. Вы, должно быть, подумали — кто же в здравом уме сможет полюбить бесплотного духа? И Вы совершенно правы. Я обречен, это вполне справедливо.
«О Господи, ну когда ты перестанешь быть сентиментальной дурочкой, и принимать все эти трагические истории близко к сердцу! Медиум должен быть только бесстрастным посредником между мирами живых и мертвых, и не лезть, куда ему не следует!» — ругала себя Виктория, но сердце ее все равно сжималось от непонятной тоски. Она словно почувствовала боль и горечь одиночества, что были вечными спутниками несчастного Привидения Брокет Холла.
Когда,наконец, она отогнала наваждение и открыла глаза, призрачного собеседника уже не было рядом.
Виктория еще немного постояла посреди парка, такого тихого в эту зимнюю пору, а потом направилась к особняку, даже не подозревая, что из окна за ней уже полчаса наблюдали бесстрастные синие глаза Берти Эшера.
--------------------------------------------------------------------
Время летело с стремительно и неотвратимо, будто бы специально подталкивая к скорой развязке. Никогда Виктории не приходилось так волноваться перед сеансами. Обычно, ей относительно легко удавалось установить связь с миром духов и передать живым их послания. Но сейчас все было иначе. Виконт Мельбурн — крепкий орешек, он не станет вступать в переговоры. Только как убедить в этом Эшеров, чтобы не выставить себя на посмешище еще раз, особенно перед этим усатым кембриджским «светилом»? Вик брезгливо передернула плечами.
Спускаться на ланч она отказалась, объяснив, что готовиться к вечернему сеансу. На самом деле она была голодна, но перспектива провести час в кампании скептически настроенного и недружелюбного Берти была несравнимо хуже.
Виктория решила, что библиотека как раз то место где можно успокоиться, собраться с мыслями перед непростым разговором с хозяевами Брокета. Маленький саквояж был упакован, задаток она к счастью не взяла, можно покинуть поместье с чистой совестью.
Она ведь сделала все что могла. Правда? Но… этот призрак… он еще долго будет бродить здесь, если верить проклятью. Неужели юная королева, сама не ведая, обрекла его на вечные муки!
«Вполне возможно, но это уже не твое дело» убеждала себя девушка, располагаясь в кресле.
Вдруг, ее взгляд остановился на изящном журнальном столике. Она подошла и сдернула белоснежную салфетку — да, Фрау Лецен сегодня точно отчитает кухарку за исчезновение подноса с сэндвичами и выпечкой, а к списку злодеяний мятежного Привидения добавится еще одно!