– Николай Максимович, вы состоите во многих экспертных советах. Понятно, что иногда бывает такая ситуация, что просто неловко отказать хорошим людям, вроде дружите и так далее – это понятно, но есть ли, грубо говоря, какой-то выхлоп от этого, какой-то конкретный результат, когда бы вы сказали про себя: «Вот здесь не зря, здесь я конкретной вещи добился».
– Что касается Совета по культуре, конечно, у меня есть какие-то небольшие подвижки, по крайней мере я имею возможность довести до президента информацию, которая от моего цеха шла бы дольше или, может быть, не пришла бы никогда. Во-вторых, конкретно в моей жизни, я уже не в одном интервью это говорил, то, что я состоял в Совете – очень многое решило.
Когда была организована травля против меня, а травля была чудовищная, тогда был период, когда я сам решил, что я буду менять направление, что я заканчиваю танцевать. И общение с Владимиром Владимировичем, он сам меня подозвал и поговорил со мной, решило, куда я пойду. Я понимал, чем я буду заниматься, но тут было мне конкретно было предложено поле деятельности. Мне было озвучено достаточно большое доверие и так далее.
Понимаете, этот момент, лично в моей жизни, повернул очень многое. Причем, когда меня пригласили в Совет, честно вам скажу, я был потрясен – это было начало разгара скандала, когда меня все обвиняли в том, что якобы я сказал что-то не так, как есть на самом деле, про реконструкцию Большого театра, а в этот момент меня приглашают войти в состав Совета по культуре. Это было удивительно, если честно.