29 апреля 1429 года Жанна д’Арк вступила в Орлеан. (Как ни удивительно, мы располагаем даже почти точным временем – около восьми вечера!..) К тому времени осада длилась уже почти семь месяцев – причём всё шло к тому, что англичане, в конце концов, возьмут верх. (Они не только заняли важную крепость Турель, но и наполовину блокировали город десятком своих укреплений). В случае такого поворота событий, враг мог беспрепятственно двинуться на юг – прямиком в последние владения дофина Карла, будущего короля… Впрочем, всё обойдётся – мы же начали с того, что прибыла Жанна!..
…Может показаться странным, что, невзирая на осаду, девушке удалось въехать вполне беспрепятственно (да ещё и с отрядом, минимум, в двести человек!) – однако учтём, что Орлеан был огромным по тем временам городом (с примерно пятнадцатитысячным населением) – оцепить его полностью у англичан просто не хватило бы людей. (По другим сведениям – никто особо и не пытался остановить Деву… обе враждующие стороны уже были наслышаны о её чудесном явлении, и – главное – намерениях...)
…Как говорят, позднее время выбрали именно для того, чтобы избежать «торжественной встречи»... (Надо заметить – горожане были весьма недовольны своими защитниками; на протяжении осады капитаны то покидали позиции, то возвращались – и вообще, вели себя непоследовательно. Что, в сущности, можно понять). Итак – с «секретностью» ничего не вышло: «Навстречу …вышли множество латников, горожан и горожанок, неся с собой факела и иным образом проявляя свою радость, словно бы сам Господь снизошёл к ним… Они уже готовы были поверить, что всё осталось позади, и милостью Божьей осада уже снята, и милость эта, как им рассказывали, явилась в образе этой простой девушки, на каковую все без исключения мужчины, женщины, дети взирали с любовью и благоговением. Они же толпились, дабы только коснуться коня, на котором она сидела…»
…И, пожалуй, зря – поскольку кого-то из восторженных почитателей толпа вытолкнет чуть ли не под копыта... и он умудрится подпалить факелом хоругвь Девы!.. (Очень дурной знак – это был знаменитый белый штандарт, выданный ей Карлом после признания…) Нимало не смутясь, Жанна «…сумела потушить огонь столь уверенно, будто война уже много лет была ей не в новинку – что латники, а вслед за ними и горожане сочли великим чудом». Одним словом, происшествие окажется даже на руку будущей Орлеанской Деве… трудно судить, насколько эти события были приукрашены дошедшими до нас источниками – но общее впечатление таково: французы воодушевлены – англичане изо всех сил изображают пренебрежение, но полны мрачных предчувствий...
…Надо сказать, собственные командующие (в первую очередь – Орлеанский Бастард – это, практически, официальный титул Жана де Дюнуа, внебрачного сына Людовика I, герцога Орлеанского – он воспитывался вместе с Карлом и представлял дофина в городе; вторым назовём Этьена де Виньоля по прозвищу Ла Гир – от слова «Гнев»; англичане и вовсе прозвали этого хромого и свирепого вояку «Гнев Божий»)… так вот – французские командиры пока что воспринимали Деву скептически...
…Между тем, Жанна начинает действовать!.. Ещё с дороги она послала коменданту занятой врагами Турели, Уильяму Гласдейлу, послание для Генриха VI с требованием убираться восвояси: «Если Вы, король англичан, не сделаете этого, то я как военачальник выгоню ваших воинов из Франции, где бы их ни настигла, и они уйдут из неё волей или неволей». Раздражённые англичане, вопреки всем «понятиям» посадили посланника под замо́к…
…И вот Дева выходит к берегу Луары, вызывает Гласдейла – и приказывает отойти от города!.. Капитан разражается бранью – но слышит в ответ: «Вы назвали меня шлюхой, но я имею большую жалость к вашей душе и к вашим людям». И не только это… Жанна требует вернуть своего гонца – причём в противном случае угрожает перебить всех английских пленников в Орлеане!.. (Вообще-то, среди них были люди знатные – что по тем временам сулило солидный выкуп… очень непрактично!..) Тем не менее, англичане поведутся – и отпустят бедолагу, не переставая скрежетать зубами и грозиться «изжарить потаскуху». (Справедливости ради – наиболее миролюбивые просто советовали девчонке «убираться к своим коровам»).
P.S. …Не тут-то было!.. Жанна делает ещё одно прагматичное распоряжение – раздать солдатам жалованье (которое, собственно, сама и доставила) – и начинает объезжать город, приветствуя жителей – и приветствуемая ими. До решающей атаки остаются считанные дни!.. Впрочем, это – совсем другая история.