Автор: Николай Соснов
На утренний сеанс в кинотеатр «Люмьер» Вера попала случайно.
Вообще-то на самом деле никакой это был не «Люмьер», а старый, аж 1934 года постройки, клуб «Пионер» имени 17-го съезда КПСС. Возвели его в фабричном районе города, который в советское время не зря назывался Пролетарским, а в девяностые после массового разорения предприятий был заслуженно переименован народом в Гопку.
Клуб «Пионер» тоже переименовали, причем в два этапа. Сначала в 1991 году мэрия убрала с вывески упоминание о съезде партии, а через год купивший клуб предприниматель перекрестил его в кинотеатр «Люмьер». В буквальном смысле перекрестил, с батюшкой и положенной церемонией. С тех пор новоявленный «Люмьер» и выживал как мог, переходя от одного неудачливого владельца к другому. Жители каждый раз ожидали, что новый хозяин наконец-то погасит очаг культуры, снесет здание или превратит его в торговый центр.
Однако, «Люмьер» не закрывался. Еще в семидесятые строение признали шедевром конструктивизма и архитектурным памятником государственного значения. Его даже рассматривали на предмет включения в список ЮНЕСКО. Юридические загогулины отпугивали серьезных инвесторов, и кинотеатр соглашались покупать лишь безнадежные фанаты кино, которые на нем и разорялись, но на их месте с завидным постоянством возникали другие.
На их фоне заметно выделялся нынешний владелец Игорь Давыдов, сколотивший состояние на банкротствах заводов. Он купил «Люмьер» на торгах и заявил, что теперь его судьба решена окончательно. Несмотря на убыточность, кинотеатр будет работать всегда, пока жив его ностальгирующий по Родине хозяин. «Потому что я так хочу!» - гласил заголовок интервью Давыдова престижному московскому киножурналу. Городская пресса в единодушном порыве восторга на все лады восхваляла мецената и благодетеля, но истинной причины такого поведения олигарха, который никогда благотворительностью не баловался и в определенных кругах имел заслуженное прозвище «Черствый», так никто и не узнал.
Меньше всего эта причина интересовала Веру. На Гопку ее, десятиклассницу с элитной Централки, позвала двоюродная сестра Галя, учившаяся в энерготехникуме. Без Гали Вера ни за какие коврижки не сунулась бы в Пролетарский район. Чужаков там, мягко говоря, любили, особенно женский пол. В прошлом году трое с Гопки средь бела дня изнасиловали за гаражами Верину ровесницу. Нравы царили дикие, но своих девчонок и их подруг «пролетарии» не трогали, а Галя к тому же встречалась с довольно авторитетным среди местных парнем.
Коврижки же намечались отменные.
Вера была образцом старательной ученицы, послушной дочери и девицы благонамеренного поведения. Не комсомолка, конечно (времена не те), но спортсменка (второе место в районе по прыжкам в длину) и уж точно красавица. Не курила, не пила, с парнями дружила чисто платонически. Но один недостаток у Веры был. Хотя почему недостаток? Так, маленькая слабость из тех, что простительны каждому. Вера любила смотреть в кинотеатре ужастики, а во время сеанса портить зрителям удовольствие хохотом.
Смеяться она начинала не специально. Просто при малейшем намеке на появление в сюжете жутких потусторонних сил Вере становилось очень страшно. Не так, как обычно бывает, когда вздрагиваешь от подстроенного режиссером резкого скрипа половиц в темном доме, где героя ждет встреча с вампиром. В этом случае срабатывает всего лишь фактор внезапности. Доставшаяся по наследству от первобытного предка сигнализация врубает в теле тревожную сирену: внимание, в ночи кто-то крадется, наверное, опасный хищник! Нет, то был ужас иного рода, кошмар от предвкушения свидания с абсолютным злом.
Как многие подростки, Вера компенсировала это состояние нервным смехом, переходившим в гоготание, но в отличие от ровесников получала от процесса настоящее наслаждение. Оно превращалось в экстаз, если удавалось нарушить столь ценимую фанатами хоррора напряженную атмосферу.
Привычка хохотать ее и подвела, лишив любимого зрелища. Большинство ужастиков цензура выпускала на экраны в категории 16+, однако, самые волнующие фильмы имели ограничение «Только для совершеннолетних». Вере посчастливилось дружить с сестрами Мариной и Таней, выпускницами ее родной школы, которые работали кассиром и контролером самого роскошного в городе киноцентра «Орбита». Благодаря этому знакомству она в их смену проникала на запретное кино, причем не только страшное. Кайф обломился в прошлую субботу. Вера явилась в «Орбиту» в надежде проскользнуть на сеанс «Кадавра». Младшая, Таня, отозвала ее в сторону и сообщила:
- Больше не приходи. Марине из-за тебя влетело. В прошлый раз ты так ржала, что зрители пожаловались администратору.
И не видать Вере «Кадавра» с любимой по «Каслу» Станой Катич, как своих ушей, если бы не выручила Галя. Она напомнила кузине про «Люмьер» и, загибая пальцы, перечислила коврижки:
- Во-первых, кинотеатр на ладан дышит, Давыдов его держит на голодном пайке и требует выйти хотя бы на самоокупаемость, поэтому сотрудники рады любому гостю и в паспорт не смотрят. Я это точно знаю, ходила в «Люмьер» на «Оно». Во-вторых, если пойти на десять часов утра, мы, скорее всего, будем в зале вдвоем. Хохочи, сколько влезет. Ты, наверняка, слышала, что на районе бытует идиотское суеверие про первый сеанс «Люмьера». Типа на нем ежегодно у кого-нибудь едет крыша. И в-третьих, именно из-за нулевой посещаемости билет на первый сеанс стоит всего полтинник! А завтра первым сеансом показывают как раз «Кадавр»!
Устоять Вера, конечно, не смогла. И вот ясным воскресным мартовским утром они с Галей высадились из автобуса на остановке, сохранившей старорежимное название «Клуб», и направились к двухэтажному зданию «Люмьера». Что в нем привлекло искусствоведов, Вера не понимала. Просто унылый кирпичный куб с бетонными ребрами. Поблизости от входа интеллигентная старушка в заношенном бежевом пальто и перевязанных изолентой очках разложила на складном столике эстампы со сценами из старых фильмов, лесными пейзажами и портретами русских поэтов. «Вот смешная, выбрала же место», - подумала Вера, - «здесь вряд ли найдется хоть один покупатель на ее картинки». Она вежливо кивнула бабушке и шагнула к застекленной двери. Костлявая морщинистая рука ухватила ее за локоть.
- Не ходи туда, девонька, ад, ад внутри, геенна огненная! - запричитала старушка и потянула Веру к столику. Та не знала, как от нее и отцепиться. На помощь поспешила Галя.
- Брось чудить, Мавровна! - строго сказала она. - Помнишь что в прошлый раз было? Напомнить?
Вера так и не узнала что случилось с Мавровной «в прошлый раз», так как старушка отпустила ее и, крестясь, вернулась к своему столику.
- Наша блаженная, - пояснила Галя с улыбкой. - Уж два десятка лет чертей гоняет по району. Ну пошли, опаздываем!
Внутри «Люмьер» удивил Веру. Она готовилась к встрече с фойе убогого окраинного кинотеатра, единственным украшением которого будет цветок резеды в кашпо на подоконнике. Против ожидания они вошли в совершенно обычный и даже в чем-то изысканный вестибюль вполне современного развлекательного центра. У «Люмьера» имелось подобие собственного стиля, обыгрывающего тему Франции. Стены были украшены кадрами из французских кинокартин, шторы на окнах из ткани цветов галльского флага.
У кассы на специальной стойке висел остроумно устроенный календарь. Под названием каждого дня недели закреплялись две ячейки с флаерами фильмов, которые кинотеатр показывал в этот день попеременно. Флаеры помечались особым штампом «Люмьера» с указанием дня недели и времени сеансов. Чтобы запланировать посещение кино и не запутаться, достаточно было сохранить в кармане или сумочке нужный листок. Вера воспользовалась календарем и убедилась: да, сейчас день и время «Кадавра». Вот только касса оказалась пуста, как и буфет, а у входа в единственный зрительный зал не было ни единого контролера.
Галя заглянула в зал и сказала:
- Уже начинается! Слушай, давай пройдем и сядем?
- А куда делись сотрудники? - удивилась Вера.
- Хрен их знает, где шляются, - отмахнулась Галя. - Зал тоже пуст. Давай смотреть кино! А билеты можем и после сеанса купить, если с нас их потребуют.
На экране демон без лишних сантиментов выкручивал тело своей жертвы, заставляя его изгибаться под немыслимыми углами. Вере очень хотелось посмотреть Стану Катич в ужастике, и она согласилась.
Они спрятались в глубине пятого ряда. Несколько минут Галя пялилась на экран, но фокусы ожившей в морге покойницы ее не слишком увлекли. Она шепнула Вере на ухо, что сгоняет за колой и попкорном и выскользнула из зала. Дверь Галя за собой притворила так плотно, как только смогла, а затем подперла ее стулом, на котором во время сеанса обыкновенно восседала контролерша.
Давыдов ждал ее в скудно обставленном кабинете на втором этаже.
- Ну? - спросил он.
- Баранки гну! - зло ответила Галя. - Я ее привела. Бабки гони!
На покрытый простенькой льняной скатертью стол Давыдов поставил пластиковый пакет, открыл и показал Гале портреты американских президентов.
- Двадцать тысяч, как обещал. Спасибо за помощь. Ты же знаешь, ее нельзя выпускать, надо держать тут, а без корма душами она отправится на охоту и погубит район.
- Много тебе дела до нашего района!
- У меня нет выбора, - пожал плечами Давыдов. - Проклятье передается вместе с кинотеатром новому владельцу. Пока не продам, я в ответе за ее тюрьму. Кто же знал тогда, в девяносто втором, что приглашенный на освящение батюшка — тайный сатанист? Смутные времена были...
Галя пересчитала деньги, схватила пакет и без дальнейших разговоров удалилась.
Вера с головой погрузилась в происходящее на экране. Было страшно, но смеяться почему-то сегодня не хотелось. Когда в морге стараниями кадавра погас свет, мрак распространился и на зрительный зал. В этот момент вернулась Галя и грузно плюхнулась в кресло справа от Веры.
- Ты пропустила самое интересное, - ехидно сказала Вера. - Дай мне глотнуть колы.
На экране в морг вернулся свет. Посветлело и в зале «Люмьера». Вера протянула правую руку и повернула голову к Гале, чтобы взять стакан напитка, но схватила пустоту. В кресле справа сидела и улыбалась Стана Катич. Улыбка ее становилась все шире, пока лицо не лопнуло, обнажив торжествующую морду кадавра.
Через час двое дюжих санитаров выволокли из «Люмьера» девушку, облаченную в смирительную рубашку. Она непрерывно хохотала, несмотря на лошадиную дозу успокоительного, введенную ей врачом. Провожая их встревоженным взглядом, бабушка-торговка крестилась и бормотала:
- Гиблое место, ад, как есть ад, геенна огненная...
Нравится рассказ? Поблагодарите журнал и автора подарком.