Честь человека не во власти другого; честь эта в нём самом и не зависит от общественного мнения; защитой ей служит не меч и не щит, а честная и безупречная жизнь, и бой в таких условиях не уступает в мужестве всякому другому бою.
Жан-Жак Руссо
Сердце билось спокойно и равномерно, я смотрел ему в глаза, он – мне. Расстояние между нами было в тридцать шагов, барьеров не было. По правилам мы будем стоять на местах. Не больше четырёх выстрелов на каждого. Было не очень страшно, он оскорбил меня и должен ответить за оскорбление – конкретными действиями. Я докажу ему, что он неправ.
Раздались три быстрых и оглушительно громких хлопка секунданта, мы резко вскинули руки в направлении друг друга…
* * *
- Ахахаха, посмотри на эту рожу олигофрена, Толян!
- Сам ты олигофрен, а ещё «фотограф! Я фотограф!», у тебя вообще пол головы за кадром осталось. Езжай за пивом, давай. Направление напомнить? А то ещё промахнёшься.
- Не умничай давай, тебе повезло просто. Дуракам всегда везёт…
- Зато я дурак – фотограф. А ты бездарь, задолжавший мне бутылку Клинского, и не сумевший даже поймать меня в объектив. Впрочем, так как ты мой друг, хоть и бездарь, пить будем вместе, не переживай.
- Надо больно, я себе тоже куплю бутылку.
- Нашёл оправдание, алкоголик!
- Эй, дуэлянты несчастные, за мясом кто, тоже мы следить будем? Салаты им приготовь, мясо замаринуй, за детьми следи, а им всё игрушечки да пиво.
- Молчи женщина, мужчины защищают свою честь, - ехидно сказал Толик, почёсывая голый живот и явно довольный своей победой.
