Однажды ты выйдешь на улицу и не узнаешь привычного места. Вроде все есть, но все по-другому. Другой мир. Опрокинутость и неточность в деталях. На знакомой улице незнакомые дома, люди одеты иначе, автомобили совсем не такие. Просто прошло немного времени.
Любимый кинотеатр сначала стал ночным клубом, потом его сожгли, потом восстановили фасад и отдали лютеранам… Собственно, не отдали – а вернули, но ты то помнишь только кинотеатр и улицу Чайковского. А теперь Кирочная и кирха. Как было до тебя, в каком-то другом мире, в другом городе. Дом, в котором так уютно было общаться с друзьями и смотреть кино. Обожженные стены как обугленная душа, никак не могут прийти в себя от звона игровых автоматов и стаканов, неудержимого пьяного веселья и удали молодых мушкетеров – охранников новых королей разной масти. И – пожар. Огонь, который все всегда может очистить.
Петербург не балует. Это, пожалуй, все, что можно сказать о погоде. И это все прекрасно знают. Банально. Лучше поговорим о художниках. Я – художник. Я уже 30 лет пытаюсь в этом убедить окружающих. А главное – самого себя. Жизнь выворачивает наизнанку, заставляя делать другое, а я твержу: я – художник, и не надо меня заставлять делать что-либо другое, прошу вас, пожалуйста, умоляю, оставьте меня в покое! Оставляют. В полном покое. В наиполнейшем. В таком, в котором нечего есть, нечего носить, нечем рисовать… нет, ну рисовать всегда есть чем. Как-то всегда найдется кусок бумаги и то, чем по ней повозить… я поэтому редко пишу маслом на холсте – это роскошь. Лучше говорить о погоде.
Линии всегда разные. Если ведешь линию карандашом – можно ее делать разной толщины и насыщенности, плотную и жирную или – еле заметную, тонкую. Она как змейка – извивается и ведет за собой. Только успевай поворачивать руку. Что получилось? Лишнее можно стереть резинкой.
Сложнее, когда берешь перо и тушь. Тут лишнего не должно быть, его не сотрешь. Дисциплинирует. А еще есть рапидограф. «техникал пен» как говорят сегодня. Когда я его первый раз взял в руки, им никто не рисовал, это был сугубо чертежный инструмент.
Короче – про выставку. Выставка удалась. Обожженная и полуобсыпавшаяся штукатурка – хороший фон для больших графических листов.
И если остался жив после всего, рисуй. Особенно если рядом человек – хотя бы один – которому это нужно, чтобы ты рисовал...
В репортаже использованы фото автора и фото Галины Кожемяченко и отрывки из дневника Владимира Золотухина