Ежегодно 11 апреля во всем мире отмечается Международный день освобождения узников фашистских концлагерей. Именно в этот день в апреле 1945 года были освобождены заключенные концлагерей Бухенвальд и Дора, 2 апреля — Заксенхаузена, 29 апреля — Дахау, 30 апреля — Равенсбрюка.
Нина Савельевна Гусева прошла через немецкий плен и каторжные работы в нацистских концлагерях Аушвиц — Биркенау и Равенсбрюк. О ее героической, смертельно опасной подпольной деятельности в антифашистском Сопротивлении долгое время на Родине ничего не знали. Когда началась война, семья Нины Гусевой быстро оказалась на оккупированной территории. Муж был схвачен фашистами и расстрелян. Вскоре заболел и умер маленький Витя.
Кажется, зачем жить, когда не стало самых дорогих людей на свете? Но Гусева находит в себе силы не только пережить трагедию, но и включиться в борьбу с немецкими оккупантами. Рискуя жизнью, она собирала данные о численном составе, вооружении и дислокации немецких войск, находившихся в гарнизонах города Рудня и Руднянского района.
Летом 1943 года после одной из партизанских акций, в село прибыли каратели. По доносу предателя были арестованы 6 подпольщиков, в том числе Н.С. Гусева. Ее бросили в гестаповскую тюрьму города Рудня. Из воспоминаний Н.С. Гусевой: «Первый допрос длился с утра до 6 часов вечера.
У меня добивались, куда ушли партизаны и кто, кроме меня, помогал им, где находится отряд, кто из жителей имеет с ним связь... Били резиновыми палками. Я на все вопросы отвечала: «Ничего не знаю». Затем женщину перевели в Витебскую тюрьму, где вместе со взрослыми содержались дети.
Нина Савельевна рассказывала о маленьком мальчике Шурике, который плакал и все допытывался, где его мама. А мать Шурика ежедневно вели на допрос, добиваясь признания о связи с партизанами. Нину Гусеву и привезенных с нею товарищей уже не допрашивали, только мучили голодом.
14 октября 1943 года заключенных погнали на вокзал, затолкали в вагоны с решетками и повезли на чужбину. На каторгу Нина Савельевна ехала с Шуриком на руках: мама его была так истерзана, что еле передвигала ноги. Ночью поезд с заключенными подошел к концентрационному лагерю Освенцим.
Гусева вместе с другими узницами, остриженная наголо, оказалась в бараке номер 7: «Всем заключенным на левой руке накололи тушью порядковый номер, детям, даже самым маленьким, накалывали номер, следующий за номером матери.
Это было очень больно, поэтому слышался громкий плач маленьких мучеников». Вначале Шурик был вместе с Ниной и матерью. Но вскоре его забрали, перевели в 10-й барак. Новички, они еще не знали, что в этом бараке чудовища в медицинских халатах экспериментируют над людьми. Нину Савельевну вместе с другими послали убирать трупы. Однажды возле десятого барака среди других тел они подобрали скрюченный детский трупик.
Боясь утвердиться в своей догадке, Нина осторожно перевернула его. Искаженное гримасой предсмертной боли, туго обтянутое желтой кожей лицо ребенка было ей незнакомо. На тоненькой ручке темнел номер. Чтобы не позабыть, Нина выцарапала его на своей руке. Вечером она рассказала об этом в бараке.
Прочитала вслух номер и увидела: как подкошенная упала на землю мать Шурика. Позднее узники узнали о существовании так называемого барака номер 25. Эсэсовцы, желая насытиться зрелищем человеческих страданий, помещали туда обреченных на смерть, оставляя их без глотка воды и пищи, и держали в таком положении 3-4 дня.
Сквозь решетку виднелись искаженные муками лица, тянулись руки и слышались крики: «Пить! Воды!» Как-то зимой среди смертников узницы увидели девочку. «Кусочек снега! Маленький!» — молила она. Одна из заключенных немок не выдержала — бросила девочке комок снега.
Девочка с жадностью ухватилась за него, тут же стала делить снег между заключенными. Кроме барака номер 25 в лагере были и другие страшные места, например помещение, в котором отбирали заключенных для медицинских опытов. В барак, зараженный чесоточным клещом, помещались совершенно здоровые люди. Через некоторое время чесотка поражала всю кожу человека.
Производились опыты по кастрации мужчин, стерилизации женщин, испытывались на людях действия удушающих газов. На протяжении почти двух лет, проведенных в лагере, Нина Гусева не помнила дня, чтобы не дымили трубы крематория. Возле него были клумбы с цветами, дорожки, обсаженные зеленью.
А у главных ворот играл оркестр. В один из летних дней 1944 года в Аушвиц прибыл транспорт с советскими военнопленными. Последнее, что видели отправленные на смерть солдаты, — это измученные лица узниц, их слезы и звучание любимой «Катюши», олицетворяющей несломленную Родину. Через несколько минут из трубы повалил густой черный дым…
Видела ли история человечества что-либо более ужасное? Нет, никогда! Сопротивление Тяжелый физический труд, полуголодное существование, бесчеловечное содержание и унижения не смогли сломить моральный дух узниц. Женщины развернули подпольное движение, используя при этом текст письма-обращения генерала Д.М. Карбышева, содержавшегося в то время в концлагере Аушвиц и замученного нацистами в Маутхаузене в феврале 1945 года.
Нина Савельевна рассказывала: «Обращение было передано мне в женской зоне концлагеря Биркенау через заключенного Николая Раевского, лагерного ассенизатора. Начиналось оно тепло, дружески: «Дорогие сестры, советские женщины и девушки, томящиеся в аду Освенцима! Фашисты оторвали вас от Родины, обрекли на нечеловеческие страдания и лишения.
И нам лучше погибнуть, но не осрамить своего имени, не пасть на колени, не уни - зить достоинства советского чело - века. Враг жесток, потому что он слабее нас, узников. Крепите связь с лучшими людьми других стран, любых национальностей, боритесь за человека, берегите его!» Заканчивалось письмо карбышевским призывом: «Главное — не покоряться, не пасть на колени перед врагом!» В каждом блоке, в каждой команде возникали подпольные группы.
Женщины распространяли сводки с фронтов. Принося в лагерь добрые вести, подпольщицы поддерживали моральный дух узниц и веру в скорое и неизбежное освобождение. Всеми способами женщины боролись за жизнь узников, за сохранение их человеческого достоинства.
Француженка Мари Клод умело организовала помощь медикаментами через французских врачей. Ослабевших людей прятали, укрывали от осмотров, так как им грозила неминуемая гибель. Через девушек, работавших в огородной бригаде, удавалось достать для особенно истощенных овощи: лук, капусту, картофель, брюкву.
Подопытные Иозефа Менгеле Самыми беззащитными жертвами фашистской машины смерти были дети, ставшие объектом жутких экспериментов врачей во главе с Иозефом Менгеле.
«Доктор Смерть» на маленьких узниках испытывал лекарства, удалял несчастным зубы и делал попытки растить новые, пытался менять цвет глаз. Медицинские опыты и донорство приводило к неминуемой смерти малолетних узников. Узницы Освенцима — женщины, матери — все были охвачены единым стремлением помочь детям.
Из воспоминаний Н.С. Гусевой: «Тяжело смотреть на страдания взрослых людей, но еще страшнее видеть восковые ребячьи лица, большие голодные глаза, угловатые плечики, вздрагивающие от холода, и сознавать, что ты по-настоящему даже не можешь помочь ребенку.
Через подпольщицу из Югославии Стефу нам с Надей Котенко удалось устроиться в детский барак уборщицами. В этом бараке, где было более ста ребят, я ни разу не слышала детского смеха. Иногда мы с Надей пробовали петь детям советские песни. Малыши встрепенутся, бывало, но тут же опасливо озираются вокруг...
Чтобы как-то облегчить участь маленьких узников, мы учили их грамоте, счету, рассказывали о Родине». Рискуя жизнью ради спасения детей, женщины из команды «Канада», работавшие на складах в разборке вещей заключенных, похищали теплые вещи для детей; из огородной команды старались пронести в лагерь какие-либо овощи.
Чешки, польки, француженки, получая посылки Красного креста, делились содержимым с детьми. Подпольному центру через узников-мужчин, работавших в женском лагере водопроводчиками, монтерами, удавалось получать из мужского лагеря хлеб и медикаменты для детей. Но этого было не - достаточно: из детского барака каждый день выносили трупики.
У детей брали кровь для немецких солдат. Чем меньше ребенок, тем ценнее была кровь. Утром 18 января 1945 года, всего за 9 дней до подхода к лагерному комплексу Освенцим советских войск, заключенных, в числе которых находилась Нина Гусева, построили в колонну по пять чело - век и погнали на запад. Заснеженная дорога до Равенсбрюка была усеяна трупами. Но в лагере не оказалось места.
Три дня узниц продержали на морозе под открытым небом. И снова в путь, в концлагерь Мальхов (филиал Равенсбрюка). 25 апреля 1945 года Нина Гусева наряду с другими узницами была освобождена бойцами 1-го Украинского фронта.
Она, как и все, бывшие в плену, до дна испила чашу горечи и страданий — сначала от фашистов, а потом и от своих. В любой анкете вопрос о пребывании в плену и оккупации определял судьбу человека. Штамп «был у немцев» стал каиновой печатью для миллионов ни в чем не повинных людей, обрекая их на недоверие, а порой и презрение.
Накануне официального визита Н.С. Хрущева во Францию участники французского антифашистского движения Сопротивления лично обратились к главе советского государства с просьбой разыскать бывшую узницу Аушвица Н.С. Гусеву.
Только тогда и стала известна героическая и трагическая судьба советской женщины, прошедшей через ад концентрационных лагерей, но нашедшей в себе силы, презрев смерть, сохранить веру в будущее, доброту и человечность.
Память об Н.С. Гусевой будет жива, как и память об одном из самых страшных злодеяний XX века, допустить повторения которого мы не имеем права. Марина САМАРИНА, член Союза журналистов России Фотографии из семейного архива И.В. Филинской.
Больше интересного на официальном сайте журнала "РАБОТНИЦА"
Делитесь нашими материалами в социальных сетях!
Ждем Ваших комментариев! Подписывайтесь на наш канал!