Сколько Таш себя помнил, рядом с родной деревней всегда было озеро. Нет, даже не так. Озеро. Место с водой кристальной чистоты и божественного вкуса, которую никто не смел использовать для мытья, стирки или слива нечистот.
Даже купаться туда ходили лишь самые отчаянные, те, кто не боялся остаться на дне Озера навсегда.
Большая часть из них, обычных крестьян, которым некогда мечтать или предаваться праздности, даже не задумывались, отчего так. Лишь суеверно обходили Озеро стороной, бегая на дальнюю речку к соседям, если что было нужно. А Таш – думал.
Его тоже ведь стороной обходили, жалели за болезненность и бледный вид, не поручали сложной работы, но и особо не кормили, так, чем не жалко. И у него было время думать и мечтать, хоть и неспособен был он вымолвить даже одно слово.
А потому, прохладными летними ночами, неумолимо его тянуло к Озеру. Таш не пытался подойти близко или нырнуть, не бросался в воду, бросая вызов, но любовался сверкающей темной гладью, и завороженно глядел на отражение диска луны, если удавалось застать полнолуние.
А еще Таш знал, что Озеро населяют Они. Феи, фэйри, Дивный народ, или кто они там. Волшебные существа, порою позволявшие рассмотреть себя чуть ближе, узнать чуть лучше.
При свете полной луны пели они и веселились, паря над водной гладью, в новолуние щебетали о чем-то своем и творили странное волшебство, окутывающее Озеро серебристой дымкой, напоминающей издалека паутину. А остальные ночи они появлялись по отдельности, и всякий раз создавали нечто прекрасное, исчезающее с первыми лучами рассветного солнца.
И с каждым разом, с каждым миниатюрным дворцом, с каждым волшебным балом, с каждой чарующей песнью, все ближе подбирался Таш к Озеру. Все сильнее тянуло немого деревенского дурачка к неизведанному.
Каждая летняя ночь, проведенная на озерном берегу, приближала Таша к чему-то. Он и сам не задумывался, отчего так и почему. Просто отчаянно мечтал прикоснуться к прекрасному, надеясь, что среди фей, обретет, наконец, подобие счастья.
И ни зимой, ни весной, ни осенью, не тянуло его к Озеру так сильно, как летом. Лишь во снах оно ему являлось, прекрасное и манящее, полное тайн и неизъяснимого тепла, которого столь щемяще не хватало.
Только наставления покойной матушки, велевшей незадолго до смерти, никогда к Озеру не приближаться, сдерживали порывы Таша.
Но однажды… одним невыносимо тоскливым летним днем, когда раздавшиеся в плечах и заматеревшие ровесники макали его в грязь, пока не видели старшие, и глумливо смеялись над «скотиной бессловесной», «юродивым», понял Таш, что в деревне житья ему не будет.
Понял, что не будут кормить и поить его, слабого и немого, деревенские просто так. И что за кров и пищу придется расплачиваться болью и унижениями.
Той же ночью, в полнолуние, не стал он противиться своей тяге, и ступил в воды Озера, нарушая идиллию праздника фей. И только вода коснулась его босых ступней, как понял Таш, что может говорить. Лишь для того, чтобы мгновением позже закричать от ужаса, когда прекрасные создания его грез вцепились в ноги, чтобы раз и навсегда утащить под воду.
А наутро… никто уж и не помнил про немого дурачка Таша. Зато небо над озером было чистое и ясное, а жители деревни дышали полной грудью, веселились и улыбались, сами не зная отчего.
От автора:
Если хотите продолжение истории — ставьте лайки, подписывайтесь и пишите об этом в комментариях. Возможно, я напишу что-нибудь специально для вас!