Ещё будучи "в девушках" я познавала силу слова через стихи. Молитв никаких я не знала, в Бога не верила, а вот красоту поэзии понимала всем своим существом. Моя неудачливость и невезучесть, слабость и немощь, оставленность и… ну что там ещё есть, в этой череде характеристик несчастливого человека, переставали быть презренными чертами, а превращаясь поэтом в нормальные, а иногда даже возвышенные качества..
Теперь я была не брошенной, а той что говорила:
"Уж если ты разлюбишь - так теперь. Теперь, когда весь мир со мной в раздоре.
Будь самой горькой из моих потерь,
Но только не последней каплей горя!"
Оказывается, у меня внутри не какие-то глупости, дрянь и чушь собачая, а чувства и они не плохие, а значит и я не плохая. Красота сонетов Шекспира давала мне, как жизнь, необходимое уважение к себе и надежду, смывала вину и самоосуждение.
То есть поэзия делала меня достойным человеком, попавшим... в трудные обстоятельства, например.
Моей задачей было найти такие слова, которые бы несли ощутимый свет. Меня чуть ли не пьянили строки Бараташвили
Цвет небесный, синий цвет,
Полюбил я с малых лет.
В детстве он мне означал
Синеву иных начал.
И теперь, когда достиг
Я вершины дней своих,
В жертву остальным цветам
Голубого не отдам.
Он прекрасен без прикрас.
Это цвет любимых глаз.
Это взгляд бездонный твой,
Напоенный синевой.
Это цвет моей мечты.
Это краска высоты.
В этот голубой раствор
Погружен земной простор.
Это легкий переход
В неизвестность от забот
И от плачущих родных
На похоронах моих.
Это синий негустой
Иней над моей плитой.
Это сизый зимний дым
Мглы над именем моим.
Никакой синевы иных начал я в глаза не видела, но это явно было что-то невыразимо прекрасное, радостное, дающее смысл и жизнь. И это было рядом, для всех и для меня. Я говорила, говорила про синеву и простор, пропитывалась ими, и эти слова снимали сильную боль. Душевную, конечно. Через 100 лет я и про снимание физической поняла, но это.. из другого блокнота так сказать.
Помню я прочитала, что узники сталинских концлагерей не читали Пушкина, а Пастернака любили. Последний имел что-то такое, что давало смысл жизни... Надо бы его перечитать..
А, вот нашла отрывок:
Тогда он взглянул благодарно
В окно, за которым стена
Была точно искрой пожарной
Из города озарена.
Там в зареве рдела застава,
И, в отсвете города, клен
Отвешивал веткой корявой
Больному прощальный поклон
У Пастернака в произведениях много совершенно бытовых и заурядных вещей, но все они имеют значение, и проявляются как..необыкновенные что ли, я вспоминаю выражение типа " суть вещей" или что-то наподобие этого. В общем и стена, и застава, и уж, конечно, клён полны этой самой сути, чего-то настоящего, хорошего, они что-то знают, и они важны... Там у Пастернака ещё много того, что на общедоступный язык я перевести не могу, но внутри меня появлялся пластырь, который залеплял мои раны от его стихов.
Ну а потом начался другой период — я познакомилась с Богом. Но это уже следующая история).
Если же эта история вам показалась интересной и вы не потеряли силу пальцев, то поставьте лайк, можете даже сделать репост)).
