[ Предыдущие главы читайте, переходя по ссылкам ниже
Надо все-таки выяснить, что тут происходит.
- Где все?
- Вы имеете в виду пассажиров? Ответ очевиден - спят. Два часа ночи. Возможно, Вас больше заинтересует программа нашего путешествия?
- Программа? Я думал, нам просто нужно куда-то доехать.
- Так и есть. Нам всем необходимо куда-то доехать. Ах, простите, философия в столь темное время никогда не доводила до просветления. Присаживайтесь поудобнее. Я расскажу про маршрут.
Старик присел напротив Проводника. Но гул несущегося по тоннелю вагона заглушал его слова. “Гид” сразу это понял, пересел к своему “туристу” и повторил начало речи.
- Мы будем в пути около трех часов. Пребудем на конечную станцию к рассвету. Извиняюсь за болезненный аргумент, но Ваше положение позволяет совершать такие ночные экскурсии без вреда здоровью.
- Да уж, счастье привалило!
- Виктор Петрович, не хандрите. Я был неосторожен в выборе слов. Но заглажу свою вину незабываемым путешествием. Мы с Вами совершим остановку на трех удивительных станциях. Поверьте, они Вас поразят! Вот, кстати, и первая. Приготовьтесь к выходу.
Раздался треск в динамиках. Чей-то гнусавый голос объявил сквозь шипение аппаратуры: “Станция Детских обид”. Двери вагона со скрипом раскрылись. Проводник снова толкнул своего подопечного вперед. “Осторожно, двери закрываются”.
Виктор Петрович впился взглядом в рекламные постеры. Два маленьких мальчика весело спускали на воду самодельные кораблики. Строили шалаш. Мчались на велосипедах по окраине города. Витька и Васька. Два закадычных друга. Два сорванца, чьи проделки были известны всему поселку.
Выстругали кораблики, стащив у деда военный трофей - настоящий немецкий кортик. Знал ли офицер Люфтваффе, что его дорогое оружие будет использоваться в поистине мирных целях? А ремень деда с тяжелой латунной бляшкой отпечатается на задницах похитителей символом освободительной звезды.
Шалаш устроили прямо на том месте, где накануне опрокинули бочонок с известью. Забор рабочие не покрасили. Зато два октябренка изрядно подпортили школьные формы. А заодно настроение и сон своим матерям: всю ночь Вера Степановна и Софья Ильинична отстирывали одежду, ругались и лили слезы над загубленной молодостью. Мальчики ничего не понимали. Только утром перед уходом в школу ощутили грубость от прикосновения когда-то нежных рук.
А еще через месяц те же руки больно дергали их за уши, и тащили домой. Возвращаясь со школьного собрания, матери охали и причитали: да что ж это за дьяволята такие им достались? Одно сплошное горе, а не дети! Какой позор! Дома их что ли не кормят? Это ж надо было: стащить три початка кукурузы! И главное, у кого! У председателя колхоза! Нарвали, сбежали, укатили на велосипедах, так сторож в них еще и солью стрелял. Воры, беглецы, ПРЕСТУПНИКИ малолетние!
Такой позор не отстирывается. И в памяти такие события не растворяются. Вот тебе Витька, вот тебе Васька.
- Узнаете друга? - Проводник похлопал старика по плечу. - Даа, а ведь и не скажешь, что Вы когда-то были таким пройдохой! Давайте пройдем вон туда!
Он указал на плакат в конце перрона. Эхо их шагов разлеталось по всей пестрой станции. Как будто детский альбом для рисования. Сотня малышей, не меньше, трудилась здесь, украшая скучные стены диковинными животными, сказочными персонажами, танками и гвоздиками ко Дню Победы. Когда-то Виктор Петрович все это изображал на уроках ИЗО. Плохо изображал, на троечку. Особенно трудился над портретом матери. Учитель оценил старания на 4 с минусом. Большим таким, на полстраницы. Да и цифра размашисто пронизывала розовую щеку женщины. Он хотел подарить портрет своей музе, да какой же это подарок - такая щека!
На дальнем плакате красовался паровоз. Новенькая заводная игрушка. Последний Новый Год, когда папа лепил ватную бороду, надевал мамин красный халат, и вручал сынишке подарок. Хорош Дед Мороз! Ребенку вручил игрушку, а от матери через месяц ушел. Можно ли его судить? Времена были трудные. Да только и им было трудно. А от отца - ни слуху, ни духу. Все воспоминания - пара янтарных сережек, три фотокарточки и этот вот паровоз с желтой полосой на корпусе.
