Господи ! Кто́ поверит слышанному от нас и кому нужно услышанное ?
Всю жизнь я боялся присваивать себе какие-то названия, чтобы на поверку не оказаться недостойным их. Всю жизнь не мог написать заглавие, потому что боялся, что нечего будет писать дальше. Люди же ничего не боятся: не боятся называть себя и не боятся не соответствовать названиям. Я любил Тебя, как дитя любит мать; я служил чужим людям, как своим собственным детям, и во́т — стал никем в этом мире. «Кáк имя твоё ?» — Не знаю. — «Ктό ты ?» — Не ведаю. — «Чéй ты?» — Божий. — «Ктό Бог твой ?» — Отец души моей. Все названия, какие ни возьми, бессчётно опорочены их носителями, и у меня язык не поворачивается назвать себя ни одним из тех имён, какое носят люди под солнцем. Я — просто сердце, свободное от всего земного и преходящего, тщеславного и корыстного, до смерти преданное Отцу, наполненное Тем, Что́ неважно для вас сегодня, но Чтó станет нужным вам после этой жизни, когда ничего, кроме Любви, не останется. И потому я — Любовь, без которой вы не сможете жить в Вечности, и не потому, что я не буду любить вас, а потому что сами вы не любите других так, как хотите, чтобы любили вас, страшась временное принести в жертву Вечному. Куда́ мне идти, к кому́ обращаться ? Кто́ отторгнет и позволит вытащить себя из всех конгрегаций истории, чтобы, не прячась за спины единоверцев, стать один-на-один с Богом и бесстрашно посмотреть в глаза Его простым и вечным требованиям ? Кто́ исполнит эти требования в своей собственной, непридуманной жизни ? Где́ люди, видящие и слышащие Тебя, Боже ? Для кого́ и для чего́ Ты привёл меня в этот мир ? Чтó Ты хочешь, чтобы я делал здесь ?
Ничто не может утишить моей боли, заглушить мою обиду и ненависть к Тебе, Любовь моя ! Ничто не может встать и сказать: «Вот, я — оправдание тех пыток, того бездонного страдания, оставленности и одиночества, тех невыразимых ужасов и кошмаров, которые ради любви и правды увидела, испытала и пережила душа твоя», — ничто, кроме спасения несчастных, осиротевших, отверженных, искалеченных, больных и заблудившихся детей Твоих, погибающих в духовном и материальном аду этой ненавистной и враждебной всему живому жизни. Не нужна мне ничтожная слава человеческая, не нужны мне ни хлеб, ни вода, ни одежда, ни дом, — мне нужны лишь Наши несчастные дети, которых никто не выведет из этого мерзкого логова, кроме Нас. Дай мне жить под забором, пусть всякий проходящий плюёт на меня, — только дай мне при этом быть с ними, с моими детьми навсегда. Будь проклят тот день, когда я прозрел и увидел Тебя, когда я услышал Твой голос и пошёл за Тобою ! Лучше бы я был слеп и глух, как они, чтобы сердце моё не разрывала Твоя жалость и Твоя любовь к ним, которую я ничем не могу ни заглушить, ни выразить. Только теперь я понимаю, ка́к я был счастлив, когда был рабом и слугой у постели телесных больных, я думал, что буду служить им до смерти моей. Тогда я имел возможность выражать эту жалость и проявлять эту любовь, а теперь я умираю от муки невыразимой, потому что, служа им, я подорвал и искалечил своё тело, а духовная сила моя никому не видна, не слышна и не нужна. О, горе мне ! Я, созданный служить, ничем не могу послужить ! Сколько на свете болтунов и лицемеров, которые имеют власть, положение и средства, доступ к людям, влияние на них, но не учат их истинной жизни, а морочат им головы выдумками и небылицами. А я всегда готов был и по сей день только и жду того, чтобы умереть ради всех несчастных братьев моих и сестёр, спасши их от вечной погибели, но даже умереть для них Ты не даёшь мне, стоишь, как вкопанный, и молчишь, а я никуда не могу двинуться без Тебя. Для чего же я жил и умирал ? Для чего я терпел непостижимые духовные и отвратительные физические издевательства ? Для чего Ты испытывал мою верность и преданность ? Для чего я умер в одиночестве в двадцать семь лет, не имея ни одной родной души рядом, которая бы знала, где́ меня погребли на Земле ? Для чего всё это было со мной, Господи? Где́ объяснение, где́ оправдание этому ?
Не нужны мне писания и болтовня — довольно было болтунов и писак и без меня, — мне нужна Твоя действительная помощь, ощутимая поддержка и настоящая опора тем несчастным людям, которых изуродовали условия и обстоятельства этой страшной жизни и которых никто не пожалеет и не спасёт, кроме Нас, потому что никто, кроме Нас, не видит и не стремится увидеть глубокое горе их душ и сердец. Они никому не нужны, потому что им никто не нужен — они никого не любят, не жалеют, не плачут ни о ком, они подавили любовь в своих душах, чтобы достичь в этом мире того, что́ обмануло и одурачило их, и остались ни с чем. Сделай же так, чтобы они видели меня, чтобы они слышали и понимали себя: чтобы уснувшие духом — проснулись, чтобы отчаявшиеся — обнадёжились, равнодушные — запылали любовью, бесчувственные — содрогнулись от жалости, насмешливые — зарыдали в раскаянии, надменные — поверили в жизнь, и чтобы все уразумели, что есть Бог, если есть я, вставший ради Него из могилы и даже мёртвый идущий спасать Его несчастных детей.
Бог есть и помнит о Своих несчастных, если есть я, вышедший из небытия, из невыносимого для человеческого сознания духовного и нравственного ада, освободившийся из-под тысячелетних гор мусора материальных и духовных цивилизаций, из-под несметных куч хлама всяких древних и новых лжеучений о жизни благодаря моей любви к Тебе и к братьям.
Всё можно отвергать, обо всём можно спорить, но только не о любви. Ибо умы людей могут жить чем угодно и разным, но сердце людей живёт только любовью и жалостью к себе подобным. Покажи же им любовь мою, Господи, покажи же им чудо Нашей любви, Боже, но не для того, чтоб они хвалили и прославляли Нас, а для того, чтобы они сами стремились к обретению такой же любви, ибо только в такой любви смысл истинной жизни.
Будь проклят день, в который глаза мои увидели этот мир, где из детей Бога делают калек и уродов ! Благословен день, в который я уйду отсюда в Тот Мир, где смогу вылечить их и вернуть их к вечному благу.