«Я недоумеваю и удивляюсь, как христиане нынешних времен могут праздновать или воскресенья, или другие праздники в течение года и духовно радоваться истинной радостью, если не причащаются постоянно Божественного Приобщения, которое есть причина и повод всякого праздника и торжества», - восклицает святитель Макарий Коринфский в 18 веке. И недоумение это можно распространить на нынешних христиан тоже.
Увы, для некоторых из нас причастие остаётся некой “дополнительной функцией” богослужения, не связанной напрямую с ним. Мы привычно “идём в церковь”, но при этом способны не готовиться к Литургии - то есть к тому, собственно, ради чего христиане в храме и собираются.
Вербы, куличи, соль… Мы несем с собой внешние атрибуты того или иного праздника, и душа наша спокойна. Мы выходим из церкви довольные и радостные, с чистой совестью шагаем домой… Но постойте!
Разве не нам полчаса назад Христос устами священника говорил: “Возьмите, ешьте, это Моё тело, за вас разрушенное во оставление грехов”? Разве не нам давал вкусить Крови, пролитой на кресте в Великую пятницу? Разве не протягивал нам руками священника Себя - кровоточащее сердце Своё?
А мы что делали в этот момент? Переминались с ноги на ногу? В благочестивом поклоне склоняли голову? Почему, почему не пошли мы соединяться с Богом, почему не захотели с Ним встретиться, почему не причастились Его страданий и Его воскресения?
Увы, ответа часто нет. Хрестоматийное “я недостоин” давно уже стало притчей во языцех, ведь “я недостоин” - это слова, которые как раз и указывают на возможность причастия. Ты чувствуешь недостоинство? Так иди и причащайся, именно это чувство и нужно перед Чашей.
Быть может, интуитивно чувствуем мы свою неготовность? Вот в этом больше правды. Апостол Павел не зря говорил: причащаться нужно, но и готовиться к причастию нужно - иначе болезни и смерть.
А как готовиться? Наверное, всей жизнью своей.
Стараться жить каждый день с Богом. Помнить, что в это воскресенье у тебя настоящая встреча с Ним, Он к тебе в сердце войдет. Если помнишь это, многое пустое, нехорошее само уходит из жизни - и откуда-то страх Божий появляется даже.
Ещё изучать свою веру. Понимать, что перед тобой будет держать священник. “Компотик”, “сок” - страшно даже вспоминать, как мамы порой называют перед детьми Страшные Тайны. Ещё Евангелие читать, “Спас” смотреть. Купить какую-нибудь интересную богословскую книжку в церковной лавке.
Ещё придётся обидчиков простить. Если не получится – себя обвинять, что не можешь простить, у Бога помощи искать – и идти к Чаше, ибо Кровь Христа способна смыть твою обиду, умягчить каменное сердце. А у тех, с кем поругались – перед этим самому прощения попросить. Иначе не причастишься.
Тем, кто совершает совсем уж страшные грехи – с девушкой живёт до свадьбы или в преступной группировке состоит – тоже, ради жизни с Богом, ради причастия, придётся на девушке пожениться, и из разбойников уйти.
Что ещё? Ещё за собой смотреть. Понимать, зачем причащаешься. Не потому, что “сегодня праздник” или “на канале “У стен Церкви” так написали”. Потому что хочется к Нему. Потому что с грехами сладу нет. Потому что смерть в моём теле царит, а я хочу жить вечно - быть с Богом всегда.
И вот тогда вопросов “а можно ли причаститься в Великую субботу, а потом ещё на Пасху” не возникнет. Мы просто перестанем понимать, как, вообще, можно праздновать Пасху, если не причастишься. Куличи что ли есть и радоваться, что изюма много наложили? А суббота великая с её длинной, но такой ни с чем не сравнимой службой – как мы уйдём из храма, не подойдя к Чаше?
Может, не сразу у нас такое понимание возникнет – везде ведь важна постепенность. Но будем хотя бы знать, что пренебрежение Причастием – грех. Будем ругать себя и плакать внутренне, если люди на службе причащаются, а мы в сторонке стоим, каменные и неготовые. Будем стремиться к Богу – это, пожалуй, главное качество, отличающее искреннюю веру от номинального благочестия. Будем стремиться всей своей жизнью.