Сегодня предлагаю уподобиться депутатам, и предаться «думе о России». Ведь это их любимое занятие, кхм. Во всяком случае, вещь, о которой дальше пойдет речь является предметом их периодических раздумий.
Поговорим-ка о гимне. Но не о нынешнем. Не поймите превратно, но о нем сейчас как-то не хочется. Я на всякий случай просто напомню, что, говоря о полноценном понимании этого слова, у России не было такой уже привычной сегодня вещи, как гимн, до 1833 года. Как-то обходились без него. Нет, были конечно всякие церковные гимны-песнопения, пришедшие из Византии, затем полковые марши, исполнявшиеся во время официальных празднеств, но гимна, в нынешнем толковании понятия, не было.
На какое-то время, в угоду текущей политической конъюнктуре, случилось заимствование. После Отечественной войны 1812 года и заграничных походов русской армии, как известно, в сентябре 1814 года открылся Венский конгресс. Уже 14 сентября 1815 года Александр I подписал акт об основании Священного союза. А вскоре после этого был учрежден Четверной союз - России, Великобритании, Австрии и Пруссии. Суть обоих, так или иначе, заключалась в том, чтобы в ходе революции государственных правителей на вилы не подняли. И, дабы подчеркнуть единство и согласие членов Священного и Четверного союзов, было предложено ввести в странах-участницах нечто вроде единого гимна. Таким гимном был избран гимн Великобритании "Боже, храни короля!" (автор музыки и слов предположительно Генри Кэри).
Но куда же без частички оригинальности? На английскую музыку гимна положили русский текст, написанный не абы кем, а Василием Андреевичем Жуковским в 1815 году (он написал стихотворение "Молитва русских", посвященное Александру I). Собственно и его вариант хранит...только не короля/королеву, а царя. Но вожди русского народа с некоторых пор стали относиться к гимну довольно трепетно.
Однако в 1833 году князю су случилось сопровождать Его Императорское Величество Николая I в зарубежном официальном визите в Англию. И вот, во время поездки по туманному Альбиону, уши Николая Павловича то и дело мозолило "Боже, храни короля!". На фоне того, что при всем российском могуществе, у нас своей оригинальной альтернативы не было, у царя-батюшки, вероятно, подгорело.
По прибытии на родину была развернута подготовка по созданию нашего ответа Чембер...то есть Вильгельму IV. Есть версия, что был объявлен конкурс, но, скорее всего, очень формальный, т.к. государь уже углядел для себя автора самой державной песни. Вроде как предлагались различные варианты. Но, как вы понимаете, не даром я упомянул тут князя Львова.
Львов был музыкантом по призванию. Немного переиначив слова фильма "Служебный роман", скажу: он знал то, чем занимался. Такое тоже бывает.
Родившись в семье сына директора придворной певческой капеллы, он получил качественное домашнее классическое музыкальное образование. Проштудировал кипу трудов по музыкальной теории. С 7 лет днями напролет пиликал на скрипке, играл домашние концерты. Его натаскивали видные педагоги тех лет. В общем, музыкант до того усердный, что многие его портреты трудно представить без скрипки - до того они привычны.
Квалификация оттачивалась и оттачивалась, пока не заострилась до уровня "мастерство не пропьешь". Скажем (правда, уже в зрелом возрасте) великий Роберт Шуман, послушав его исполнение, сказал: "Если в России играют на скрипке так, как играет г-н Львов, то нам надлежит ехать туда не учить, а учиться". В общем — уровень, детка.
Но ведь мог и забросить. Карьерная лестница очень этому благоприятствовала, если можно так выразиться. В 1816 году он заканчивает Институт корпуса инженеров путей сообщения, получает с чин прапорщика, а затем в скорости подпоручика и поручика. А дальше... его определяют инженером-путейцем на службу в аракчеевские военные поселения. Автор, конечно, не жил там, да и путейцем не работал, но, сдается мне, что творчества, возвышенности и вдохновения там чуть меньше, чем ничерта. Чистейшая кристализованная рутина. Однако князь скрипку не бросает. Играет при первой же возможности. Потом его несколько раз повышают в должности, он переходит в штаб военных поселений, а затем и уходит в отставку.
Но без службы долго не сидит и внезапно подается в...жандармы под крыло небызизвестного графа Александра Христофоровича Бенкендорфа. Старшим адъютантом. Нежелание сидеть без дела? Карьеизм? Кто знает… В недостатке денег причину искать, наверное, не будем. Если это был продуманный карьерный финт, то он сработал. На этом посту он положительно засветился перед императором. Наверное, без этого он не был бы выбран для сопровождения августейшей особых вышеописанной поездке. Царь тогда повелел брать Львова "для выполнения всех дел, до вояжей относящихся".
Кстати, во время Русско-турецкой войны 1828—1829 годов участвовал в сражениях под Шумлою, а также в осаде Варны. За эти деяния повязан был ему бант к ордену Св. Владимира IV степени и орденом Св. Анны II степени. А вот уже опосля - 23 марта 1833 года был прикомандирован, а затем и зачислен в Кавалергардский полк с переименованием в чин ротмистра.
Но бог с ним, с делами военными. Тут речь все же не о них. Создавая свой вариант гимна, князь потом напишет: «Задача показалась мне весьма трудною. Я чувствовал надобность написать гимн величественный, сильный, чувствительный, для всякого понятный, имеющий отпечаток национальности, годный для церкви, годный для войска, годный для народа от ученого до невежды». И вот, когда музыка была готова, Львов просил все того же Жуковского написать к ней слова. То есть прошел проторенной дорожкой, не став до основания ломать привычное. Поскольку над ним не довлела какая-нибудь новая государственная идеология, решение было неглупым и практичным.
18 (или, по другим сведениям, 25) декабря 1833 года в присутствии государя хор придворной капеллы и два оркестра военной музыки в Большом театре впервые жахнули новый гимн со следующими нехитрыми строчками:
Боже, Царя храни!
Сильный, державный,
Царствуй на славу, на славу нам!
Царствуй на страх врагам,
Царь православный!
Боже, Царя храни!
Прослушав затем сочинение несколько раз, Николай сказал Львову: "Спасибо, прелестно, ты совершенно понял меня".
Новый гимн (первоначально, кстати, получивший название «Молитва русского народа») был почти по-спартански лаконичен и гениален своей "вирусностью". Всего шесть строк текста и 16 тактов мелодии, рассчитанные на троекратный повтор, без труда мог запомнить каждый. Собственно, автор на то и рассчитывал.
Вот как описывала на следующий день первое представление "Молитвы русского народа" одна из московских газет: "Не могу описать впечатление, которое произвела на зрителей сия национальная песнь; все, и мужчины, и дамы слушали ее стоя; сначала "ура", а потом "форо" загремели в театре, когда ее пропели. Разумеется, она была повторена".
Прошло всего несколько дней, как произведение Львова было официально объявлено русским государственным гимном. 31 декабря - в последний день 1833 г. - был официально разослан приказ по войскам гвардии, которым "Молитва русского народа" под новым названием "Боже, царя храни!" официально утверждалась в качестве российского государственного гимна.
После Октябрьской революции 1917 г. царя, вроде как, полагалось не хранить, а хоронить. А значит и прежний русский гимн стал персоной нон-грата на официальных церемониях, да и в культуре. По сути? этот порядок вещей нарушат только в 1958 в фильме «Тихий Дон».