Здравствуйте.
Во второй части "МиниМаксов" я усложнил себе задачу: сделал так, чтобы в начале и конце каждой "минимаксины" была одна и та же фраза, а именно:
Закрой за мной дверь, я – ухожу
Итак. сначала - эпиграф (для настроя)
"...Нам всем чего-то не хватает:
Тех слов, что в виде строчек тают;
Тех снов, что ветром пролетают -
И явью с веток опадают..."
Закрой за мной дверь, я – ухожу…
...и ключи выкину в мусоропровод, и код на подъездной двери забуду, и адрес на листочке бумаги из твоего потрёпанного блокнота изорву на мелкие кусочки и развею по ветру, и дворник-узбек будет ругать этих дурных русских, которые разбрасывают везде кучи мелких бумажек, которые ветер забивает в немыслимые щели между бордюрами, рядом с которыми ещё вчера стояла твоя тойота, а ты сидел в ней и сплёвывал никчемные слова в телефонную трубку, из которой никак не хотели пойти обрывистые короткие гудки, которыми я еще боялась разорвать наше прошлое и настоящее, в котором - в этом невозможном настоящем - нет для меня места, совсем никакого-никакого, даже малюсенького местечка, но всё же остался крохотный отрезок под идиотским словом "сейчас", и в этом отрезке я сама пришла к тебе, в эту, ставшую уже совсем чужой, квартиру, что бы спокойно, тщательно выговорить слова, как только переступлю порог, за который ты меня пропускаешь с торжествующей усмешкой в насквозь лживых глазах: "Закрой за мной дверь.., я ухожу."
Закрой за мной дверь, я – ухожу…
… и мусор захватил, и ничего не забыл, ещё с вечера проверил, что ты каждый раз спрашиваешь, и у меня привычки тоже есть, ладно, ухожу уж, да вот ключи – взял, в кармане они, и ничего не шумлю, кого бужу-то, он скоро сам встанет, сама знаешь, он в школу никогда ещё не опаздывал, и не паникуй, сама вот кричать начала, лучше вон кота накорми, собаку не забудь выгулять, знаю, что знаешь, и ничего не хочу, не специально, что – напомнить уж нельзя, сама задерживаешь своими идиотскими вопросами и разговорами, и не говорю я, что ты идиотка, просто сказал что вопросы такие, сама себя расстроила – никто и не хотел расстраивать, ну вот, снова слёзы, что ну, хватит-хватит, а то сейчас проснётся, снова пристанет – что глаза опять заплаканные, ну, люблю, конечно, да, очень-очень, сильно-пресильно, да, ты больше и сильнее, знаю-знаю, ладно, давай ещё раз обниму, вот так вот, ведь любишь, что бы крепко, ну, пошёл, давай поцелую, ну всё-всё, иду, пока, всё, закрой за мной дверь, я ухожу…
"Закрой за мной дверь, я – ухожу!" -
…каждое утро слышу, и из-под одеяла так вылезать не хочется, а она раз десять всё повторяет, пока я не встану, не поплетусь в сырую, промозглую уже из-за открытой двери прихожую, а на пороге она смотрит на меня и всё головой качает, а что качать, мне через полтора часа только в институт, а вчера от Вадьки вернулась во втором ночи, и ещё хорошо, что вместе с Ленкой ту бурду не пили после шампанского, иначе не дотащили бы друг друга до дома, а я потом ещё на четвёртый этаж, как на Килиманжару Химингей этот, тянула свои тяжелющие ноги, а Ленке хорошо, что на первом обитает, а я, дура, думала, что высплюсь хоть чуть-чуть, так нет же, надо было разбудить, сама дверь закрыть не может, небось, снова ногти свои накрасила, всё произвести впечатление на своего Фокина хочет, ути-ути, сюси-пуси, нужна ты ему, он вон в субботу у парка всё на меня пялился, чуть в декольте не утонул, а не на тебя, да слышу, ничем голова не забита, не забуду, и это тоже сделаю, да-да, помню, да уходи же поскорей, не стой на пороге, что, не видно, что мне ещё спать хочется, а не хочется каждое утро слышать твой ор: "Закрой за мной дверь, я – ухожу!.."
«Закрой за мной дверь. Я – ухожу» -
хотелось бы сказать, обернувшись на прощанье, но – некому; никто не посмотрит вслед, не вздохнёт – украдкою – тяжело и грустно, не положит, подойдя вплотную со спины, в прощальном, последнем жесте ладонь на плечо – с призрачной, светящейся в любящих и всё прощающих глазах, надеждой на то, что останусь, что ухмыльнусь или виновато пробурчу что-то, какие-то извиняющие слова, или что обращу всё в шутку – очередную, глупую, неуместную; но никто не оценит, не поймёт ни этой ухмылки, ни этих – запоздалых – извинений, ни шутки; и нет уж давно этих, наполненных всепрощением и любовью, глаз, этих тёплых, добрых ладоней, этого тихого голоса, который удержал бы прочнее любых канатов; потому и, шагнув за порог, бросаю в пустоту коридора – в призрачной надежде на несбыточное: «Закрой за мной дверь… Я – ухожу…»
