В ночь с 25 на 26 апреля 1986 года в СССР случилась одна из самых известных технотронных катастроф. На энергоблоке №4 Чернобыльской АЭС произошёл взрыв. Многие участники ликвидации последствий взрыва скоро умерли от лучевой болезни. Возможно власти СССР по своему обыкновению засекретили бы эту аварию, как они всегда поступали в подобных случаях. Но эта катастрофа затронула не только близлежащий город Припять, жители которого были полностью эвакуированы. Отдельные «отголоски» аварии катились даже до центральной Европы. Так что катастрофа на Чернобыльской АЭС стала известна во всём мире.
Естественно, по результатам катастрофы проводились тщательные расследования, чтобы вывить причину. Но вот что интересно. Когда Чернобыльская АЭС строилась, как объект особой важности ход работ контролировался сотрудниками КГБ СССР. И оказывается, ещё в феврале 1979 года председатель КГБ СССР Юрий Андропов направил в ЦК КПСС письмо, в котором перечислил многочисленные нарушения при строительстве Чернобыльской АЭС.
В письме перечисляется о случаях нарушений технологии строительства, об отклонениях колонн машинного зала от горизонтальной оси. Сообщается о высоком травматизме на строительстве – только за 1978 года травмы получили 170 человек. Ну и т.д. Вот это письмо (кликабельно):
Очень хороша финальная фраза: «Сообщается в порядке информации». В самом деле. Чего уж тут. Просто информация и всё тут. Ну и год, конечно, очень важен – 1979-й. Не какая-то там горбачёвская Перестройка. Самые что ни на есть образцовая Десятая пятилетка в самые что ни на есть расчудесные брежневские годы. Да, строили тогда на века. Взрыв произошёл через семь лет после письма Андропова. Правда самого Андропова к этому времени уже не было среди живых.
Так что в СССР отвратительно строили не только жилые дома (о чём рассказывалось в прошлой статье), но даже и такие особо важные объекты, как Чернобыльская АЭС. Вот такой он был, «безопасный», этот СССР.
Советские люди, если верить современным любителям советской старины, жили тогда в полной безопасности и в полной уверенности в завтрашнем дне. Но однажды ночью где-нибудь недалеко от города взрывался энергоблок ядерной станции. И что оставалось от этой уверенности в завтрашнем дне? Правильно – ничего.
И снова приходится повторять. Безопасность в СССР была мнимой. А уверенность в завтрашнем дне у советских людей была связана не с реальностью, а с элементарным отсутствием информации о том, что творилось в СССР в сфере различных техногенных катастроф.