Найти в Дзене
1001.ru

Как я осваивал гитару

Положа руку на сердце, скажу: музыкой до 15 лет я особенно не интересовался. Важный вклад в столь индифферентное отношение внесла музыкальная школа (в том числе, её преподаватели), куда я попал с целью укрепить слабые лёгкие выдуванием звуков из валторны. Три года бесконечной академической пытки вытравили всяческое желание к музицированию, и даже знакомство с творчеством чумовой группы «Крематорий» в 13 лет не смогло исправить ситуации. Я тогда учился в школе с углублённым изучением китайского, вредных привычек не имел и из искусства интересовался исключительно советским кинематографом. Однако всё изменилось в мае 2010 года, когда всё медиапространство России на короткий период было взорвано фактом острой дискуссии между Владимиром Путиным и Юрием Шевчуком, произошедшей в Михайловском театре Санкт-Петербурга. В моей семье тогда так взволнованно обсуждали сей конфликт («Даже Высоцкий не позволял себе такого открытого фрондёрства!»), что я не смог удержаться от покупки диска с компиляцие

Положа руку на сердце, скажу: музыкой до 15 лет я особенно не интересовался. Важный вклад в столь индифферентное отношение внесла музыкальная школа (в том числе, её преподаватели), куда я попал с целью укрепить слабые лёгкие выдуванием звуков из валторны.

Три года бесконечной академической пытки вытравили всяческое желание к музицированию, и даже знакомство с творчеством чумовой группы «Крематорий» в 13 лет не смогло исправить ситуации. Я тогда учился в школе с углублённым изучением китайского, вредных привычек не имел и из искусства интересовался исключительно советским кинематографом.

Однако всё изменилось в мае 2010 года, когда всё медиапространство России на короткий период было взорвано фактом острой дискуссии между Владимиром Путиным и Юрием Шевчуком, произошедшей в Михайловском театре Санкт-Петербурга.

В моей семье тогда так взволнованно обсуждали сей конфликт («Даже Высоцкий не позволял себе такого открытого фрондёрства!»), что я не смог удержаться от покупки диска с компиляцией избранных альбомов группы «ДДТ» на сэкономленные деньги, которые мне давались под честное слово для оплаты школьных обедов.

Услышанное мне понравилось до такой степени, что спустя несколько месяцев я всерьёз захотел быть «как этот бородатый мужик». Прежде всего – в вокально-инструментальном смысле. Но денег на гитару в семье тогда не было, а знакомых гитаристов – и подавно. Так что пришлось на тот момент ограничиться исключительно грёзами о светлом будущем, в котором я буду резво чесать всей пятернёй по струнам и петь таким же хриплым, прокуренным голосом.

В апреле следующего года, когда я уже жил в деревне под Владимиром, ко мне приехал друг семьи Дима. Зайдя в мою комнату, он виновато улыбнулся, достал из-за широкой спины деревянную гитару и сказал: «Я, Паша, начал учиться играть. Не хочешь тоже попробовать?». Услышанные слова показались мне столь волшебными, что я вскочил с кровати, выхватил из Диминых рук гитару и, усевшись на стул, начал её рассматривать.

Сказать, что гитара была плохой, – не сказать ничего. Широченные лады, колки, сделанные из дешёвого пластика и скверно державшие струны, оплётка которых осыпалась уже после получаса занятий. К тому же (это я уже понял спустя несколько лет, приобретя опыт игры на великом множестве инструментов) гитара была несколько рассохшейся, что делало неосуществимыми гипотетические мечты о чистом звуке. На этикетке, приклеенной к деке шестиструнной «красавицы», была надпись большими буквами: «Город Бобров, улица Авдеева». Врать не стану – был указан ещё и дом, но цифра, к сожалению, уже забылась.

На ближайший год эта неказистая гитарка стала моим проводником в мир музыки, в который я стремился уже осознанно.

-2

После того, как дядя-гитарист показал мне несколько аккордов, именующихся блатными, а также снабдил меня самоучителем, я начал самостоятельно укрощать деревянную путешественницу из города Боброва.

Кое-как постигнув «священную троицу» гитариста-любителя – Am, Dm и E и научившись бить ногтём большого пальца правой руки по медным струнам, я, разумеется, потащил бобровскую (теперь уже владимирскую) гитару на военные сборы, которые мы в обязательном порядке проходили в мае 2011 года.

Находясь в школьном автобусе, летевшем на концерт, посвящённый началу прохождения нами курса молодого бойца, я впервые публично исполнил песню «Ангел секса» из репертуара группы «Сектор газа». И хотя пел я дурным голосом, аккомпанировал себе крайне неумело, а выбор музыкального материала не нашёл понимания у преподавателей, мне было позволено по приезду выйти на сцену и исполнить в конце основной программы другую, менее эпатажную песню «Конвейер» авторства Юрия Шевчука.

Допеть, к сожалению, не удалось – какому-то военному настолько не понравилась моя игра на инструменте и нарочито хриплый голос, что он вскочил ко мне на сцену, отключил микрофон и потребовал пройти на построение вместе со всеми. Первый концерт оказался безжалостно сорван, как и мои голосовые связки, не выдержавшие столь мощного закоса под Шевчука.

Однако на этих сборах меня приметил мальчик, учившийся в другой школе. Звали его Игорь Галактионов. Его стаж гитарной игры был ощутимо больше моего, поэтому он вызвался помочь мне с обучением. После сборов мы поехали к нему домой, забрали оттуда ещё одну, его собственную, гитару, пригласили ещё одного любителя побередить струны, и, закупившись в магазине напитками разной степени горячительности (Игорь сказал тогда, что напитки подобного рода очень помогают улучшить качество игры, но, по-моему, был неправ), пошли в близлежащий лес кошмарить ворон.

После того, как веселящие напитки оказались в наших организмах, Игорь сел возле меня и начал учить правильно бить по струнам всей рукой. Но то ли от жары, то ли от обилия информации про автоматы с гранатомётами, а может быть, и от употребления «улучшителей игры», рука моя упорно не хотела правильно играть. По истечении получаса бесплодных попыток, я со всей дури грохнул по струнам, что, неожиданно, получилось правильно. К сожалению, кровоточащая кисть правой руки не дала ни единого шанса продолжить занятия, а за характерный запах изо рта дома меня ещё и высекла ремнём бабушка. Последний раз в жизни.

Не буду читать лекцию о вреде спиртного. Просто скажу, что браться за инструмент, особенно если только начинаешь играть, следует исключительно твёрдыми руками.

Прошло два месяца. Худо-бедно зажила кисть руки. Я принялся за занятия с новой силой и за короткий срок достиг неплохих результатов. К тому же, летом 2011 года я написал и свою первую песню. Хоть и представляла собой она околополитический памфлет под явным влиянием творчества Высоцкого и Шевчука, я воспрял духом и уже всерьёз готовился штурмовать подмостки нашего Зареченского дома культуры со своей сольной программой.

И тут… И тут на моём пути встала самая большая преграда. Называется она «баррэ».

Гитаристы знают: освоил баррэ – бренчать уж точно научишься. Но для людей, далёких от музицирования, поясню: баррэ – приём игры, при котором необходимо зажать пальцем руки (чаще всего указательным) одновременно несколько струн. Людям, обучающимся играть на гитарах с узким грифом, возможно, приём этот даётся при обучении несколько легче, но мне, с моей бобровской «красавицей», имевшей чрезвычайно широкие лады, зажимать струны и поодиночке казалось нелёгкой задачей. А тут – сразу все?!

-3

Мучения мои растянулись на месяц. Перепробовал всё, что мог, а проклятое баррэ так и оставалось магически неподвластным. Решил я, что и без него как-нибудь обойдусь. В конце концов, убеждал я себя, огромное количество песен не требуют использования данного приёма – буду обходиться ими. Но однажды я услышал песню «Цыганочка» из сольного альбома Юрия Шевчука «Прекрасная любовь». Оригинальные отсылки к Высоцкому, в прошлое, сквозь открытый и прямой разговор о нашем настоящем. И захотелось мне разучить эту песню. Но тут ждало меня феерическое разочарование – начиналась «Цыганочка» аккурат с фа-мажорного трезвучия. А это как раз-таки самый первый аккорд с баррэ, который учатся ставить начинающие игрецы.

Мучиться, конечно, не хотелось. Но очень хотелось разучить песню. Выдохнув, я взял инструмент в руки – и началась попытка номер 100500. Первые минут десять все мои потуги были тщетны. Плюс к тому разболелись кончики пальцев левой руки, которую я буквально вжимал в гитарный гриф. Тогда я включил на полную мощность оригинал, который я столь упорно пытался сыграть, – и сквозь боль в пальцах, шум в ушах и залихватский ор Юрия Юлианыча-таки смог поставить первое в жизни баррэ. Стоит ли говорить о том, что радость была неописуемой…

Сейчас мне 23 года. Уже не ребёнок, ещё не зрелый человек. В репертуаре есть как свои песни, так и довольно сложные произведения таких групп, как Iron Maiden, Pink Floyd, Depeche Mode, King Crimson… И хотя за эти годы играл на многих инструментах, даже заграничного производства, иногда всё же скучаю по той, самой первой, «ноунеймовой» гитаре. Из неведомого мне города со странным названием Бобров. В котором, скорее всего, никогда не окажусь…

Время нынче тёплое, так что если кто-то из посетителей сайта захочет на свежем воздухе совместно побренчать на гитарах – можно будет осуществить. И даже без напитков разной степени горячительности.

Павел Новиков
1001.ru