Виктор отнес покупки в багажник и возвращался с парковки обратно в торговый центр, когда в нем объявили эвакуацию. Сообщения об отмене тревоги он уже не слышал: оно звучало тише, а толпа, которая понеслась к выходам, наоборот, громко гудела и пиликала телефонами.
Несмотря на призыв «покинуть здание торгового центра и отойти от него как можно дальше», он лез против потока обратно в магазин, где осталась Люся с детьми.
Люся как раз слышала оба сообщения – и об эвакуации, и ее отмене. В торговом центре, куда они периодически ездили развлечься, часто объявляли какие-то учебные коды, проверки, сообщения для персонала и прочее. Но такое было впервые – услышав громкие, перекрывающие все звуки спокойные инструкции по грамотному бегству, бросились к выходу сначала продавцы, уборщицы и гардеробщицы, и поэтому остальной народ понял, что дело плохо. Люся схватила мелкую на руки, старшим велела держаться за ее куртку и тоже почесала эвакуироваться, но младшая забрыкалась, начала вырываться и плакать, и пришлось потратить минуту на то, чтоб ее успокоить.
Вика не поняла, по какой причине ей пообещали куклу Винкс на 8 марта, привели в магазин, позволили выбрать, дали подержать, а потом схватили на руки и понесли прочь из магазина. Пока Люся и дети успокаивали Вику, в опустевшем игрушечном прозвучало сообщение об отмене тревоги. Оказывается, она сработала по ошибке. С облегчением выдохнув, Люся отпустила детей шопиться дальше, и начала набирать мужа по телефону. В отделе игрушек было от силы человек пять, не считая ее с детьми.
А Виктор преодолевал. Толпа трепала его, вибрирующего в кармане телефона не было слышно. В стеклянном коридоре толпа просачивалась в хлипкую раздвижную дверь, рядом охранник с крепким парнем выламывали вторую дверь. Он помог им доломать ее и первым проскочил перед тут же хлынувшим потоком. Только бы дети не потерялись, думал он. Люся давно уже жалуется, что даже дорогу перейти с тремя детьми – это мероприятие, так как рук у нее на всех не хватает.
Преодолев поток, он вбежал в полупустое основное здание. Навстречу пробежала пенсионерка с мальчиком, обутым в коньки, на руках. Чуть поодаль металась девушка с пустой коляской. Он достал телефон, созвонился с женой и направился в игрушечный. На улице за панорамным окном ТЦ копилась и росла нервная десятибалльная пробка из эвакуирующихся. На пустом катке звучала бодрая музыка. Вокруг детской игровой зоны посреди огромного зала рядами стояла детская обувь. Лотки со сладостями и сувенирами в проходах стояли без присмотра.
Дети бродили по игрушечному магазину, который постепенно начал заполняться обратно, но вся та праздничная 8-мартовская утренняя толпа бесповоротно схлынула. Хрупкая администраторша игрушечного взывала к персоналу по громкой связи, дрожащим голосом требуя вернуться на места.
Виктора попустило. Дети почувствовали, что папа размяк и начали наполнять корзину. Дочери набрали подарков, сын робко попробовал протащить на кассу дорогущую 3D-ручку, но папа пресек, пообещав «потом в интернете заказать», напомнил, что сегодня праздник у девочек и разрешил взять набор фломастеров.
Семья вышла из игрушечного в просторные залы ТЦ и отправилась обедать. Настроение было странное. Они успели напугаться, потеряться и найтись. ТЦ оживал, флер ужаса растворялся. Кое-кто из покупателей вернулся, на катке снова катались дети, продавцы приходили в себя за прилавками. За панорамными окнами бибикала десятибалльная 8-мартовская пробка из эвакуировавшихся.
Изображение: ezrmobile2