Скоро наша страна будет отмечать один из главных своих праздников – День Победы. Вот только живых свидетелей той кровопролитной войны с каждым годом остаётся всё меньше и меньше. Труженица тыла Таисия Михайловна Путимова держится молодцом и сегодня, хотя во время Великой Отечественной она уже копала окопы и трудилась в полевом госпитале.
Ста лет ещё нет
В нынешнем году Таисии Михайловне исполнится 93. Многие в этом возрасте редко выходят на улицу, а если и делают это, то, как правило, в сопровождении родственников или знакомых. Но наша волжанка полностью самостоятельна. На интервью с журналистом изъявила желание прийти в редакцию. Да что там – по своим делам она ездит на общественном транспорте, и это не доставляет ей особого труда. А когда в автобусе ей уступают место, не прочь пошутить: «Зачем вы это делаете? Я же ещё не старенькая. Мне же ещё не 100 лет».
Судьба у женщины была нелёгкой с самого детства. Родилась она в 1926 году одиннадцатым ребёнком в семье Пелиховых, дом которых находился в одном из хуторов Среднеахтубинского района.
Голодать не голодали, а вот с одеждой дела обстояли неважно. Юной Тае оставались одни обноски. Они, как правило, были велики, а потому рукава порой волочились по самой земле.
Окончив семилетку в Средней Ахтубе, Таисия намеревалась поступить в ленинский педагогический техникум и стать учителем начальных классов. Но в тот год началась война, об учёбе пришлось забыть, наступили трудовые будни на птичьем дворе колхоза «Вторая пятилетка». Летом 1942-го хуторскую молодёжь стали привлекать копать окопы. Сажали на машину и везли под Сталинград. Там девушки и юноши жили в балагане, питались похлёбкой, состоящей из кипятка и муки. Но ребята были непривередливы, и после физического труда на открытом воздухе даже эта баланда казалась им вкусной.
Поначалу немецкие авианалеты случались нечасто, а 23 августа началась массированная бомбардировка. Молодёжь привезли на переправу в областной центр и высадили.
– Мы бегали по берегу и плакали. Пытались укрыться от постоянно разрывающихся вражеских бомб под обрывистым берегом, – вспоминает Таисия Михайловна. – А с Волги валил чёрный дым, потому что там горела разлившаяся нефть. Это был ад – там везде столько убитых людей лежало. К вечеру взрывов стало меньше. Я и две мои подруги увидели, как на паром стали грузить грузовые машины, мы решили под ними спрятаться, и таким образом попасть в Красную Слободу. Но нас увидел проверяющий и высадил. Ночь мы провели под открытым небом, спали прямо на земле, прижавшись друг к другу. А утром узнали, что тот паром затонул.
Девушкам всё же удалось переправиться через Волгу и добраться домой. А потом Таисию и таких же девчонок привлекали к работам по рытью большой землянки для штаба красноармейцев в Средней Ахтубе. Они трудились до кровяных мозолей и копали только ночью, потому что днём бомбили фашисты. А когда дело завершили, девушек перебросили на близлежащий аэродром, где они засыпали щебёнкой большой участок земли.
«Фашисты летали «по головам»
– Эти сволочи-фашисты часто появлялись и летали чуть ли не по нашим головам. Мы даже могли рассмотреть лица пилотов. Иногда они строчили из пулемётов и скидывали бомбы. Одной девушке оторвало левую ногу, кровь хлестала из раны. Она кричала от ужаса и боли, а мы все плакали над ней, не зная, как помочь, ведь медиков с нами не было. Эта совсем юная девчонка умерла в тот же день прямо у нас на глазах, – вытирая слёзы, говорит женщина.
Старшая сестра Таисии работала медсестрой в полевом госпитале, который располагался в землянках, в лесу рядом с территорией нынешнего Краснослободска. Поехать к ней удалось в ноябре 42-го, а увидев, как нелегко Клаве там приходится, наша героиня решила остаться ей помогать.
– Мне приходилось всё снимать с получивших увечья бойцов, оттирать их от крови и грязи и надевать новую одежду, – рассказывает она. – На них было страшно смотреть, у некоторых вместо лица была одна сплошная рана: ни глаз, ни носа… Стон стоял по всему лесу. Когда шли бои, солдат привозили очень много. В нашей землянке было 12 коек, и зачастую мы клали по два человека на каждую. Когда выдавалась возможность, мы с сестрой тоже спали на одной кровати. Приходилось и кормить израненных бойцов. Помню одного голубоглазого солдатика Сашу 18–19 лет, которому отсекло обе руки. Из его перевязанных ран постоянно сочилась кровь. Но парень не подавал виду, что терпит боль, а наоборот, шутил, рассказывал анекдоты и поднимал настроение всем вокруг.
Кроме того, Тая писала письма-треугольники за солдат их родственникам, содержание которых было практически одинаковым: жив, скоро буду дома, а значит увидимся. Большинству из этих обещаний не суждено было сбыться.
«Молюсь короткими молитвами»
Более месяца Тая помогала сестре, а потом решилась спросить у командира официальное разрешение на эту работу. Но тот, узнав, что дома болеет мама, запретил молоденькой девушке находиться в госпитале. Сёстры проплакали всю ночь, а потом расстались. Это был последний раз, когда Таисия видела Клаву живой, она погибла в 1944-м в Литве.
Таисия устроилась в среднеахтубинский детский дом, затем выучилась на бухгалтера и стала работать по специальности. В Волжский перебралась в начале 50-х, а после 37 лет трудилась в торговле и 12 лет работала в общежитии. Таисия Михайловна дважды выходила замуж, но личная жизнь не складывалась. С первым мужем она вскоре развелась, родив дочку, а второй супруг много пил. Когда он умер, Таисия Путимова решила жить одна, но судьба приготовила ей подарок. В свои 52 года наша героиня познакомилась с мужчиной, который практически носил её на руках и делал всё, чтобы она чувствовала себя счастливой. Прожитые вместе 20 лет были, пожалуй, самыми счастливыми. А потом его не стало.
Почти все подруги и знакомые Таисии Михайловны умерли. Отдушиной для неё сейчас является участие в хоре «Огонёк», базирующимся в Центре культуры и искусства «Октябрь». На репетиции женщина ходит вместе со своей дочерью и является самой возрастной участницей коллектива. Говорит, что петь ей нравилось с детства, даже сейчас у неё всегда под рукой песенник. Каждый день она открывает его и потихоньку поёт несколько очередных мелодий. А вот уж на даче старается от души.
– Как мне удаётся сохранять свою активность? – задумывается на минуту пенсионерка и сразу отвечает, – я всегда в движении, особенно на даче, а движение и есть жизнь. Конечно, на участке уже не всё делаю сама, дочь Валентина помогает, а для обрезки деревьев вообще нанимаем людей. Но я сама хожу в магазин, готовлю и убираюсь. Стиральных машинок не признаю – всё стираю руками. А ещё всегда молюсь короткими молитвами, и Господь даёт мне силы.