Вот сидит она сейчас на нарах, где ей и место за все содеянное. Что пошла против чести и совести, чужими руками карманы свои пополняя. Сухари сушит да мечтает о свободе. А там, почай, выйдешь и не воротишься. Думала - другую жизнь начнет. А на дворе уже весна. Но здесь все однотонно, даже весна. Только снега нет, да не так холодно. А в остальном - не курорт. Вдруг думы накатили И вспоминается ей, как она со своей компанией страх наводила на людей Петрограда. С ними ещё Иван был, высокий , коренастый, да нет его уже. Видимо, есть в мире правосудие. И кто знает, сколько ему бы дали? Общности и неизвестно даже, что и как было. Вот страху-то они навели. Но, да, было дело, чего таить от себя. Есть за что сидеть на нарах, о чем с самой собой потолковать. Времени у неё, Маньки, предостаточно. А когда-то они были изобретательные актерами. Шуб да костюмов насобирали - мерено-немерено, да потеряли они все. И стоили ли усилия свеч? У Маньки с юности была манера запугивать разных тето