*** Собеседница! ангел моих вечеров, И теперь я живу, ты поверишь едва, И приходят ко мне Соловьев и Петров, Я читаю стихи, забываю слова, Отмечаю цезуру мгновенною жизнью своей, Наливаю стакан допотопного местного пива И бросаю строку в золотистый туман елисейских полей, И смотрю за окно, где растет голубая крапива, Где бледнеет луна и зачем-то сияет звезда. Соловьев и Петров отдыхают от скуки и лени. В умывальнике снова к утру цепенеет вода, За окном перед смертью дрожат золотые растенья. Собеседница! я повторю, что живу, Мне хватает куска плесневелого черного хлеба. За окошком опять задышал паровоз, как корова в хлеву, И дыханье столбом потянулось в открытое небо. 1987(?)
***
Собеседница! ангел моих вечеров,
И теперь я живу, ты поверишь едва,
И приходят ко мне Соловьев и Петров,
Я читаю стихи, забываю слова,
Отмечаю цезуру мгновенною жизнью своей,
Наливаю стакан допотопного местного пива
И бросаю строку в золотистый туман елисейских полей,
И смотрю за окно, где растет голубая крапива,
Где бледнеет луна и зачем-то сияет звезда.
Соловьев и Петров отдыхают от скуки и лени.
В умывальнике снова к утру цепенеет вода,
За окном перед смертью дрожат золотые растенья.
Собеседница! я повторю, что живу,
Мне хватает куска плесневелого черного хлеба.
За окошком опять задышал паровоз, как корова в хлеву,
И дыханье столбом потянулось в открытое небо.
1987(?)