Принято считать, что у Челябинска советского периода было три городских бренда — завод ЧТЗ, хоккейная команда «Трактор» и ВИА «Ариэль». В любом городе СССР, когда ты говорил: «Я из Челябинска», в ответ произносили: «Да, знаем-знаем – «Трактор» и «Ариэль». Для музыкальной группы стать на некоторое время визитной карточкой целого города – это величайшее достижение.
В 70-х и в начале 80-х южноуральских парней реально обожала вся страна, диски выходили большими тиражами и отлично раскупались, выступления собирали полные залы. Например, однажды в Нижневартовске челябинцы дали за три дня 15 концертов! Разумеется, без всякой фонограммы. Первый выход на сцену происходил в 11 часов утра (!), последний — в 21-00. Сейчас в подобное невозможно поверить… И на каждом выходе ансамбля был аншлаг.
- Нас в Сибири тогда принимали за ленинградцев, - пишет в своей книге «Судьба по имени «Ариэль» Валерий Ярушин. - Видимо, не могли представить, что в каком-то провинциальном Челябинске может существовать такая профессиональная группа.
Как же получилось, что «Ариэль» выбрался из формата группы городского уровня известности, вылетел на федеральные музыкальные просторы и парил в зените славы добрый десяток лет?
КОНЦЕРТ В ЧЕЛЯБИНСКЕ
Принято считать, что историческим моментом стал совместный джем-сейшен «Ариэля» и ансамбля «Аллегро» в челябинском кафе «Юность». В «Аллегро» лидером был молодой, амбициозный и весьма музыкально образованный Валерий Ярушин. Челябинские команды покрасовались друг перед другом, после чего основатель «Ариэля» Лев Фидельман решил впустить в коллектив «молодую кровь», пригласив в свой состав двух музыкантов из «Аллегро» - басиста Ярушина и барабанщика Бориса Каплуна. В обновленном составе «Ариэль» пару недель репетирует и затем решает провести часовой концерт в ЧПИ. И показывает, кто в Челябинске музыкальный хозяин.
- За несколько часов до выступления подходы к концертному залу напоминали гудящий улей, - вспоминает Валерий Ярушин. - Ажиотаж неимоверный! Местные радисты-кулибины сделали по бокам сцены нагромождения, напоминающие баррикады Парижской коммуны, собранные из «кинаповских» колонок, снятых с киноэкрана, целых 200 ватт! Массивные микрофоны были такие тяжелые, что стойки под их весом периодически падали. Гитарам, гэдээровским «Музимам», годились неприхотливые динамики любого калибра, поэтому кто-то притащил для их озвучки «колокол» со стадиона. У меня на басу стояло невиданное чудовище, последнее слово советской техники – усилитель «Электрон». Он напоминал военный радиоприемник, поставленный боком на три черные деревянные ножки, и изрыгал аж 10 ватт. Когда шел перегруз (а он шел постоянно), на «Электроне» загорался огонек сигнала перегрузки, и его мигание приводило толпу в неописуемый восторг. Это была первая цветомузыка!
Концерт задержался на полчаса. Затрещали двери, толпа кинулась к пока еще целым креслам. Выйдя на сцену, музыканты поняли, что мощности их аппаратуры не хватает даже на то, чтобы поймать хотя бы тональность. Ревущая толпа видела, что «ариэлевцы» ударяют руками по струнам и вроде бы поют, но практически ничего не слышала, зал просто не замолкал. А во время исполнения песни «Привидение» на словах: «Раздался жуткий крик, и свет вокруг погас!» местные электрики, желая помочь любимой группе, поняли это буквально и, щелкая рубильником, довели публику до полной экзальтации. Выключая свет, они при этом вырубали и звукоусилительную аппаратуру! Музыка мгновенно стихала, но в зале стоял такой шум и гам, что никто этого не замечал. После часового рок-н-ролльного сумасшествия в проходах валялось немало обломков стульев.
Заводной хит хитов Льва Гурова "Не звони" не был издан на виниловых пластинках "Ариэля" и практически не известен всесоюзным слушателям. Но в Челябинске именно под это буги-вуги чаще всего ломались кресла в зрительном зале. Публика неистовствовала!
По большому счету то же самое творилось в начале 70-х на выступлениях доморощенных рок-групп в Свердловске, Омске, Уфе, Казани, Куйбышеве, Новосибирске и во многих других советских городах. Но из всей многочисленной провинциальной бит-тусовки, которой рукоплескали битком набитые актовые залы волжских, уральских и сибирских вузов, к вершине славы всесоюзной шагнул только челябинский «Ариэль».
Причина? Судьба, удача и гениальный продюсерский ход новичка Валерия Ярушина.
Отсчет истории нового «Ариэля» нужно вести не от банального джема в кафе на Теплотехе, таких «объединительных концертов» по стране было миллион. Главная историческая веха в жизни челябинской группы – это январь 1971 года и участие в областном конкурсе «Алло, мы ищем таланты». Именно там «Ариэль» исполнил в электрической аранжировке две русские народные песни – «Ой, мороз, мороз» и «Ничто в полюшке не колышется». Это был огромный риск, по словам его инициатора Валерия Ярушина, сам он перед концертом трясся как осиновый лист, боясь, что собравшаяся во дворце спорта «Юность» публика не воспримет соединение классического биг-бита и народной темы. Да что там зрители, сами «ариэлевцы» не очень понимали своего коллегу: к чему лезть в фолк и тянуть «про мороз», если у группы уже есть слава «челябинских битлов»? А ведь Ярушин оказался в коллективе сравнительно недавно и должного авторитета в ансамбле еще не имел. Но новичок убедил остальных попробовать, и в ответ на эксперимент народ в зале грянул аплодисментами. Публика приняла, товарищи по составу поверили, фолк-поворот, принесший в итоге челябинцам всесоюзную известность и почетное место в истории отечественной рок-музыки (кто тогда об этом задумывался?) состоялся!
Найденную фишку, отличавшую коллектив от остальных провинциальных бит-собратьев в СССР, «Ариэль» пестовал долго и мучительно.
КОНЦЕРТ В ГОРЬКОМ
- В декабре 1971 года мы поехали в Горький, где проходил фестиваль «Серебряные струны», по существу – первый всесоюзный конкурс отечественных бит-групп, в котором участвовало свыше 30 ВИА со всей страны, - вспоминает Валерий Ярушин. – На берегу Волги мы почувствовали к себе некоторую прохладу, даже равнодушие. Музыканты из Челябинска здесь никак не котировались – какие-то металлурги с Урала. Но эта роль темной лошадки была нам на руку. Репетировать мы не стали. Сломался орган, и пока наш техник Толя Семененко возился с инструментом, репетиционное время истекло. Решили выступать с ходу – будь что будет! За кулисами шла словесная возня: первое место почти все предрекали какому-то скандальному трио «Скоморохи» из Москвы с солистом-гитаристом Александром Градским. Еще котировались «Солнечный камень» из Донецка и ленинградские «Аргонавты». У питерцев очень колоритно смотрелся органист под два метра ростом, таскающий свой инструмент на плече. Понравился у них и гитарист Сашок, и только спустя много лет я узнал, что это был знаменитый впоследствии Александр Розенбаум.
Наконец настал черед «Ариэля». В Горьком все выступления начинались за закрытым занавесом. Челябинцы решили до конца заинтриговать жюри и зрителей, поэтому пошли на хитрость – попросили ведущих не объявлять ансамбль, кто он и откуда, а сообщить это только после первой песни. И вот занавес без всякого представления открывается, и публика видит картину: стоят пять добрых молодцев в шикарных кафтанах и косят харду под Deep Purple. В зале шок – кто это, откуда?! Только затем ведущий объявил: «Ариэль» из Челябинска! Песня «Тишина» Льва Гурова прошла уже под довольный стон, но сломался-таки орган, и клавшник Сергей Шариков пересел за рояль. Коллектив Ярушина исполнил битловскую «Golden Slumbers», являющуюся частью кульминационного попурри из альбома Abbey Road, уже под восторженные крики зала. Пришлось даже выйти на поклон еще раз, хотя этого в условиях конкурса не было. Всего за три композиции «Ариэль» покорил всех присутствующих на фестивале! Первое место на «Серебряных струнах» было поделено между группой с далекого Урала и столичными «Скоморохами». Плюс «Тишина» получила приз за гражданственность тематики.
"Тишина" - первый хит "Ариэля", получивший известность за пределами Челябинска
Победа в Горьком – это супер, «Тишина» - это круто, песня оказалась хитом на все времена. Но стратегический успех «Ариэля» в завоевании СССР принадлежит не перу ветерана группы Гурова, а аранжировке новичка коллектива Ярушина. И песне «Отдавали молоду», создавшей «Ариэлю» не просто новый имидж, а новый, уникальный не для советского, но для мирового рок-н-ролла начала 70-х стиль – прогрессив-фолк.
- Мелодия в «Отдавали молоду» очень незатейливая, укладывается в четыре такта, - рассказывал Валерий Ярушин в интервью журналу «Клуб и художественная самодеятельность». - Нам захотелось драматизировать музыкальную ткань песни. Текст наталкивал на это. Поначалу пришла в голову мысль, а что если оставить в нашем варианте кусочек от привычных, традиционных вокальных партий, чтобы сохранить в песне стиль ее первых интерпретаторов. Вот на словах «А золовки говорят» мы и оставили традиционное соединение голосов в унисон, расхождение их в терцию, а затем в трех- и четырехголосный аккорд. Далее сам сюжет подсказал нам драматургию аранжировки.
Когда говорят про молоду «не работницу ведут, не узорницу ведут, не угодницу ведут», это, по нашему мнению, должно навевать грусть, но грусть полушуточную, потому что песня-то сама — игровая. Здесь мы и берем более живой темп. А в том месте, где «как к свекрови привыкала, воды на руки давала», нам представилось что-то ярмарочное. Родилось подгармошечное наложение скоморошного напева, построенного на трех гармониях: тонике, субдоминанте и доминанте, — на аккомпанемент темы припева «калина да малина»…
Песня, по существу, спета, но захотелось выразить ее идею и чисто инструментальными средствами, попереживать вместе с героиней, чтобы песня вызывала определенные раздумья. Разработка писалась в классической форме сонатного аллегро.
И, наконец, кода, взрыв! Но не просто крик отчаяния, а утверждение какого-то сильного начала. В инструментовке сделано это так. Когда у ударных инструментов брейк по всем барабанам заканчивается тарелкой, все солисты моментально прекращают аккорд, и в наступившей тишине вдруг слышится звон оборванных струн балалайки. Музыкант имитирует его, используя гитарный рычаг. Звук понижается на полтона, на тон, затем повышается, и появляется начальная тональность, как бы говоря о том, что элемент грусти еще остался, но утверждение произошло полностью.
Вот! Это вам не битлов снимать или Monkees под русский текст переделывать… Материал для покорения мира был сочинен. Оставалось его только донести до массовой аудитории, то есть записать и распространить. И тут продюсерскому гению Ярушина помогли удача и смелость коллектива.
КОНЦЕРТ В ЛАТВИИ
В марте 1972-го «Ариэль» получает приглашение выступить в Латвии на престижном музыкальном фестивале «Янтарь Лиепаи». Это вызывает… негодование у директора ДК ЖД (где репетировал ансамбль) Марка Каминского. Начальник отказывается отпускать группу в Прибалтику и вообще требует сменить репертуар. Это в шаге от глобального успеха… Музыканты решаются на отчаянный поступок. За 300 рублей продается чешская гитара Льва Гурова Jolana Tornado, на эти деньги покупаются билеты на самолет, и «Ариэль» без инструментов, без аппаратуры и без каких-либо сопроводительных документов (а с этим в сфере культуры СССР было очень строго) улетает в Лиепаю. Это был реальный шаг в пропасть!
В Латвию (по советским меркам – почти заграницу) съехалось в тот год огромное количество оркестров, солистов и групп почти из всех союзных республик. Конкурс проходил по трем номинациям: «Джаз-оркестры», «Эстрадные ансамбли» и «Группы биг-бита».
- Когда объявили «Ариэль» как представителя Урала, примерно треть зала пошла покурить, - вспоминает Валерий Ярушин. – Мы спели несколько своих песен - «Зимы и весны», «Тишину», потом для обязательной программы сыграли латышскую народную вещицу «Река несла дубок», сделали ее со скрипкой, заставив местную публику завизжать от восторга. И к битловской сюите из «Монастырской дороги» зал уже был полон. Мы чувствовали какой-то порыв, назревала сенсация. И вот главный момент - «Отдавали молоду». То ее исполнение запомнилось мне на всю жизнь! Все эмоции передались публике, любое, малое или большое, соло сопровождалось аплодисментами, в тихих же местах стояла гробовая тишина. После финальных оваций, выстроившись на авансцене, мы вкушали эти звуки зрительского шума и не верили, что это происходит на самом деле, а не во сне. Мокрые и счастливые, под удивленными взглядами устроителей фестиваля мы покидали зал. Председатель жюри, знаменитый Раймонд Паулс, после концерта жал нам руки, и мы были на вершине счастья!
Гениальное творение Валерия Ярушина и ВИА "Ариэль". "Отдавали молоду" - это невероятная смесь фолка, прога, психоделии и русской народной песни
Вот он, еще один творец «ариэлевского» прорыва – Паулс. Мэтру так понравились прогрессивные уральцы, что он выдает им супераванс, приглашая в Ригу записать пластинку.
И пусть по возвращении в Челябинск «Ариэль» местным начальством был втоптан в грязь, назван «антисоветской гидрой» (реальная цитата из пламенной речи Каминского) и даже получил на какое-то время запрет на выступления. Эти передряги только сплотили ансамбль, а колесо истории уже было не остановить - летающий мальчик вспорхнул над невезучей челябинской ямой. На следующий год с подачи Паулса один из лучших звукорежиссеров СССР Александр Грива записал «Тишину» с ее грозным, совершенно не советским по звуку психоделическим вступлением, хитовую и, как подобает хиту, ужасно привязчивую «Зимы и весны» и, конечно, сногсшибательную «Отдавали молоду». А Раймонд Паулс поделился с «Ариэлем» своим арт-роковым шедевром «Одиночество», который в исполнении челябинцев заставлял музыкальных экспертов биться в восторге и истерике одновременно. Этот суперматериал годом позже вышел на виниловом диске фирмы «Мелодия» (кроме «Одиночества», замененного на более простой, но паулсовский же «Орган в ночи»). А затем был альбом «Русские картинки», где фолковая фишка, придуманная Валерием Ярушиным и реализованная его коллективом, заставила всю страну повторять: «Мы говорим «Ариэль» - подразумеваем Челябинск!».
Еще одно достижение «Ариэля» - попадание на страницы авторитетнейшего американского журнала о мировой музыкальной индустрии Billboard. К сожалению, не в его знаменитый парад популярности Billboard Hot 100, содержащий лучшие 100 песен в мире вне зависимости от жанра. В январе 1972 года на страницах журнала была опубликована небольшая заметка о прошедшем в Горьком рок-фестивале «Серебряные струны», а в качестве иллюстрации было представлено фото с «Ариэлем» не сцене. Правда, в трех строчках подписи под снимком «профи» из Billboard умудрились допустить две (!) ошибки. Челябинский ансамбль получил американскую транскрипцию названия – Oriel, а Валерий Ярушин назван лидер-гитарист, хотя на фотографии четко видно сколько колков на его басе. Но все равно на тот момент, да и сейчас, пожалуй, пусть крохотная и косячная публикация в Billboard – это очень круто.
Один из самых удачных каверов на "ариэлевскую" "Тишину", сделанную московскими стилягами из "Браво"