Когда это было? Может в прошлом,
а может и в будущем. А может быть
в другой жизни.
Уже никто не помнит, сколько прошло дней и ночей с того момента, как мы выдвинулись в путь. Счёт времени потерян давно. Впереди у нас лишь одна задача – дойти.
Под нашими ногами хрустит ледяная корка снега. Я устало передвигаю ноги, но иду. Я не могу подвести товарищей. Мы – единое целое. Мы – взвод. Взвод, прошедший через многое, спаянный дружбой, долгом и честью. И наш путь – на восход. Туда, где ро-ждается каждый день Солнце, которое согревает и дарит нам жизнь.
Наши тени на снегу постепенно становятся всё длиннее. Скоро. Скоро наступит ночь, которая решит – жить нам или нет. И я иду и разговариваю с нашими тенями. Я, наверное, сошёл с ума. Но тени для меня как отпечатки душ людских. Я никому об этом не говорю. Скажут: «сумасшедший». Тем более что у нас приказ соблюдать тишину во время передвижения по горам.
Я не загадываю наперёд, что нас ждёт. Мне не важно – кто из нас выживет, а кто погибнет. Зачем бестолковые нервные переживания и сомнения? Я просто верю в одну непреложную для меня истину: если Бог за нас, то он отведёт беду от детей своих. И поэтому я молча иду вперёд, хотя сил становится всё меньше и меньше.
Помню, ещё до войны один мой знакомый говорил:
- На самом деле умереть легко только тогда, когда ты панически боишься своей смерти и безумно хочешь жить. А вот если ты сам ищешь себе смерти, то она, как правило, не торопится. В таких случаях необходимо знать, за что, или за кого, ты собираешься умереть. Это облегчает смерть.
Но я иду за своими товарищами. Мы двигаемся всё быстрее и быстрее. И вот в дали открывается удивительный вид. Горы, вершины которых скрываются где-то за облаками. Заоблачные дали. И в голове сразу же всплывают услышанные в лагере слова: «Край невзятых высот – там, на восходе». Тогда я не придал этому значения, но сейчас я понимаю, что наша цель там – за облаками. Но зачем это нам? Никто не ответит на мой незаданный вопрос. Надо – значит надо. Наш старшина говорил нам: «На войне как на войне. Есть приказ – надо выполнять. Здесь жизнь ничего не стоит. Ни чужая, ни ваша. В военное время один закон: умрёшь либо как трус и предатель, либо как герой. Вам выбирать, каким путём вы пойдёте».
Мои воспоминания оборвал крик. И в то же мгновение нас накрыло снежной волной. Лавина! Боже, как глупо умирать, не дойдя немного до цели. Я карабкался и боролся изо всех сил. Пока не потерял сознание.
В себя я пришел от ударов по щекам. Я лежал под синим небом, а надо мной склонился командир 2 отделения. Молчать уже не было смысла, поскольку мы были вдвоём.
- Где остальные? Почему никто не увидел раньше?
Он посмотрел на меня своим пронзительным и обречённым взглядом.
- Остальным уже не помочь. Прошло больше двух часов. Они задохнулись. – Он отодвинулся от меня, давая мне вставать. – Это бессмысленно!
Последняя фраза относилась напрямую ко мне. Я рыл снег как заведённый.
- Мы своих не сдаём!!! – Я развернулся и оттолкнул его от себя. – Ни врагу, ни лавине! Никому!
Видимо, Бог не совсем забыл про нас. Потому что вдвоём мы смогли спасти ко-мандира взвода и ещё пять человек. На это ушло несколько часов. Нас осталось всего восемь. Восемь из тридцати. Погибшие так и остались под снегом. Командир не дал нам отыскать хотя бы их тела. Он гнал нас вперёд – на восход. Он что-то кричал о том, что надо успеть до заката. Но сил уже не было. Без еды, без тепла, замерзшие и опустошённые, мы умирали на снегу. Бессмысленная смерть. Глупая смерть. Наша и наших друзей.
Я посмотрел наверх. Хотел спросить небо – за что? Но увидел лишь алый свет вокруг. Закат. Алые лучи, как будто направляемые торопливой рукой художника, ложились на горы и вокруг нас.
И среди всего этого я успел увидеть. Перед тем, как наступила ночь и вокруг опустилась тьма, я увидел. Журавли. Угасающим сознанием успел удивиться – откуда здесь, среди гор и холодов, журавли? Потом я услышал журавлиный крик, который звал за собой. В неведомые заоблачные дали.
На восход.
И умирая, я вспомнил. Мы обречены завтра вновь, с самого начала, пережить этот же день, эту же лавину и эту же самую смерть. Снова и снова. Раз за разом. Потому что мы – призрачный взвод. Мы призраки, облачённые в плоть и кровь. Обречённые снова и снова жить и умирать.
Жить и умирать. За что, Господи? За…
Константин Белов
02 апреля 2009 года.