В чаше племени редакторов плещется свежая кровь, а это значит, что Ваш покорный слуга погружает в сей благородный, пахнущий железом, ликвор своё цифровое перо и даёт строке бежать.
Собственно, далее будет пост вариаций на тему посланий к самому себе, аве последнему из Пяти, чьи эйдосы давно вознеслись в имматериум.
Саму мысль я начинаю безо всяких именно к ней предисловий и введений, так любимых плебсом, неспособным принимать мысль в её наиболее концентрированном виде, однако моё, с позволения сказать, письмо всё же будет разбавлено, но уже субстанциями несколько иной природы.
Итак, помолясь Природе Целого, я зачинаю.
//
Один из наиболее значимых принципов буддизма в наиболее классическом его понимании можно оформить как "Не желая терять — не имей". Во многом именно благодаря этому буддистам удаётся сохранять дух безмятежным, а сердце невесомым.
Я же, говорю, что обладая перспективой иметь абстрактное нечто, владение которым способно доставить вам радость и принести пользу, ей ни в коем случае не следует пренебрегать. Такого рода материи следует отвоёвывать в своё распоряжение и испивать их нектар, пока есть на то воля Богов.
Однако и отпускать нечто подобное следует с лёгкой руки, оставляя своё сердце неописуемо лёгким и не давая уму впасть в губительное смятение.
Сейчас я озвучил, на первый взгляд, самоочевидные вещи, но в суете жизни они вечно от нас ускользают, не будучи облечёнными в строгую формулу слова, что делает необходимым повторение и перестроение мысли на новые лады.
Воин всегда видит только два исхода, это победа или поражение, при чём второму обязательно должна сопутствовать смерть воина, в противном случае он рискует покрыть себя до конца своих дней позором, а смыть его, как мы знаем, способна только кровь.
Воин вступает в схватку чтобы вырвать для себя триумф и он либо преуспевает, либо умирает пытаясь. Вообще, именно умереть пытаясь является единственным достойным воина способом смерти. Соответственно, неминуемы обстоятельства, при которых воин вступает в заведомо проигранную схватку, исход которой очевиден ещё на самом берегу. Здесь мы подходим к иррациональной природе сверхволи в конкретном её проявлении — героизме. Но про это в другой раз.
Назревает вполне закономерный вопрос, если мы умираем, потерпев поражение в неравном бою, то чего тогда стоили все наши прошлые успехи? А стоили они именно этого вкуса, триумф сам по себе пьянит страшнее всякого вина, а если он ещё и содержит в себе кровь, то мы имеем дело с абсолютно непреодолимой страстью, это стремление, которое способно окончиться только со смертью воина. Хотя, именно здесь, стоит оговориться, что такая аморальная в привычном понимании морали персона как Зодиак, например, в своё время собрав нужное количество душ, утёк в неизвестность.
Итак, пробуя победу, мы всегда должны испивать её сполна, от самых незначительных успехов до настоящих пиршеств нашего мятежного духа.
Но если только мы будем подходить к схватке обдуманно, зная когда грызть насмерть, а когда утекать, поджав хвост, мы сможем многократно повысить как качественный, так и количественный состав этих побед.
Если ты бьёшься на смерть и на смерть именно свою, то ты попросту сдохнешь, раздавленный грузом собственной необузданной жадности до победы и жажды крови. И так победа в бою, которой ты вожделел остаётся нереализованной, ударяя тебя известной частью мужского тела по лбу.
Но если только ты найдёшь в себе силы и разум вознести свою гордость до ощущения стыда, как это сделал Авфидий Тулл, перегруппируешься, наберёшься сил и по новой снарядишь свои латы, то тогда ты обязательно сделаешь эту победу реальной, вырвав её из плана эфира и метнув в наш, материальный и грязный мир, осветив ею безграничный и вечный мрак нашего существования. Собственно, в этом и есть наше подлинное предназначение, в той или иной форме, но мы должны нести свет, способный пробиться даже в Magnum Innominandum.