Мои родные бабушки подарили мне два типа управления.
Мария Николаевна жила в Кукуштане это 60 км от Перми. В одиночку вырастила шестерых детей. Дед сначала был на войне, потом в тюрьме. Он вернулся без ноги и стал не самым трудоспособным членом семьи. Хозяйство осталось на плечах бабушки.
В военное время и долгое послевоенное она кормила досыта государство, а не детей. Тогда собирался непосильный оброк с каждого хозяйства огромным количеством мяса, молока, яиц и овощей.
Официально бабушка считалась «безработной»
Мы - шестеро ее внуков болтались у неё все каникулы и каждое утро нас будил аромат вкуснейшей еды. Бабушка Маруся, раскладывая еду в тарелки, спрашивала:
- Масло молостное или постное добавить?
- Молостное, - наперебой отвечали мои братья и сестры.
- А мне постное, бабушка - вредничала я. Я не разбиралась в масле, но не любила делать так, как все.
- Ууууу, постная твоя душа! Непуть, ты непуть! Тихоооня! Смотри, все убежали! Что из тебя вырастет? - ворчала бабушка, когда я последняя за столом, без аппетита, ковырялась в тарелке.
Я была худенькой и она старалась накормить меня через силу.
Я не помню, чтобы бабушка когда-то сидела или лежала. В моей памяти, она «бездельничала» лишь когда морщилась от боли, прижавшись спиной к ярко выбеленной печке и растирала левой рукой грудину. Постояв несколько минут, собрав волю в кулак, с хмурым лицом снова принималась за работу.
В огороде и дома всегда был идеальный порядок. Приучала к труду и нас.
- Вот соберете всю смородину, тогда и пойдете на улицу! – строго говорила она, раздавая каждому по пол литровой банке, перевязанной ветошью.
Мы вешали за ветошь на шею баночку, но наполнялась она тихо, а нам хотелось играть. Чтобы побыстрей кусты оказались голыми, мы частенько трясли их и затаптывали ягоды в землю.
Круглый год, почти каждые выходные ездили к ней в деревню. В последний приезд к бабушке, я попросила пирожки с капустой. Они были волшебными, такие не получаются больше ни у кого.
- Девки, вставайте! Ленка пирогов просила, - будила она моих тёток и маму на следующее утро.
- Мам, воскресенье, выспаться хочется! Какие пироги? Картошечки быстренько сварим и наедимся...
- Ну и спите, лентяйки! Сама настряпаю.
Бабушка любила меня своей любовью. И накормила досыта вкусными пирогами. Это был ее последний день жизни. Умерла бабушка прямо в работе. Сердце не выдержало.
Вторая бабушка - Наталья Ефимовна жила далеко от нас - в Забайкалье. Я гостила у неё год до школы, чистой экологией лечили мой диатез. Она тоже вырастила шестеро своих детей и бессчетное количество государственных. Всю жизнь проработала в детском доме – обшивала сирот и учила их шить. После работы - огород, хозяйство с коровой.
Помогали ей смекалка, красота и песня. Всё, чем бы она не занималась, она делала как-то достойно.
Старую, неприглядную одежду порола, отпаривала и на моих глазах совершалось чудо. Ткань приобретала новую форму - краше новых вещей из магазина. Баловала всех обновками.
Она будила меня пораньше и мы вместе стряпали.
- А вот здесь можно сделать косичку или солнышко, - учила она меня красоте, работая ножом с тестом.
- Вот так? - включалась я в эксперимент.
- Можно так, а можно и по-другому. Пробуй разные варианты, изобретай свои.
Из печки доставались печенюшки разной причудливой формы. Я выбирала свои. Свои казались вкуснее. От неё можно было получить шлепок по мягкому месту или смачное словечко в сердцах, но чаще она напевала себе что-то под нос, нежели была сердитой.
- Не зови меня бабушкой, мне не нравится. Зови меня «баба»
- А почему, баба, тебе не нравится «бабушка»?
- Ну бабушек много, они могут быть чужими. Послушай: «папа», «мама», «баба» - слышишь? Сколько в этих словах тепла?
Я слушала, вникала, мне было интересно и я просилась с ней на работу.
На работе ей было не до меня. Я вместе со взрослыми девочками училась шить. Мне было меньше семи, она доверяла мне иголки и даже позволяла шить на машине. На обратном пути домой пророчила:
- Твои пальчики ладненько держат ткань, да и смелость у тебя есть. Далеко пойдёшь!
В выходные в этом доме всегда был дневной сон. А после сна обязательно чаепитие всей семьей за круглым столом.
До первого класса я вернулась от бабы Наташи с панамкой, сшитой собственноручно. Владея технологией, в пионерском лагере произвела фурор - повторила шедевр из драной простыни. А после седьмого, на летних каникулах сшила себе платье с буфами. Под ее руководством конечно, но сама. Я надевала это платье из голубой шерсти и была модницей с безумно счастливой и гордой улыбкой.
Первый тип управления, когда лидер заставляет себя и других в России распространён повсюду. Коллективы, где начальник самый умный и самый сильный плодят тунеядцев и заставляют «затаптывать ягоды». Они лишены игры - возможности шагнуть за рамки, решить сложную задачу.
Второй тип управления встречается редко, словно крупные алмазы. Такие команды делают невозможное, сложности или кризис они воспринимают как вызов.
Жизнь заставила меня
пробовать и то и другое. Но второй тип принес удовлетворения гораздо больше. Он дарит два слоя прибыли - деньги и счастье.