46
Он наступал как будто на меня,
От голода рыча освирепело
И самый воздух страхом цепеня.
49
И с ним волчица, чье худое тело,
Казалось, все алчбы в себе несет;
Немало душ из-за нее скорбело.
52
Меня сковал такой тяжелый гнет,
Перед ее стремящим ужас взглядом,
Что я утратил чаянье высот.
55
И как скупец, копивший клад за кладом,
Когда приблизится пора утрат,
Скорбит и плачет по былым отрадам,
58
Так был и я смятением объят,
За шагом шаг волчицей неуемной
Туда теснимый, где лучи молчат. *
61
Пока к долине я свергался темной,
Какой-то муж * явился предо мной,
От долгого безмолвья словно томный.
64
Его узрев среди пустыни той:
«Спаси, — воззвал я голосом унылым, —
Будь призрак ты, будь человек живой!»
67
Он отвечал: «Не человек; я был им;
Я от ломбардцев низвожу мой род,
И Мантуя * была их краем милым.
70
Рожден sub Julio, * хоть в поздний год,
Я в Риме жил под Августовой сенью, *
Когда еще кумиры чтил народ.
73
Я был поэт и вверил песнопенью,
Как сын Анхиза * отплыл на закат
От гордой Трои, преданной сожженью.
76
Но что же к муке ты спешишь назад?
Что не восходишь к выси озаренной,
Началу и причине всех отрад?»
79
«Так ты Вергилий, ты родник бездонный,
Откуда песни миру потекли? —
Ответил я, склоняя лик смущенный. —
82
О честь и светоч всех певцов земли,
Уважь любовь и труд неутомимый,
Что в свиток твой мне вникнуть помогли!
85
Ты мой учитель, мой пример любимый;
Лишь ты один в наследье мне вручил
Прекрасный слог, везде превозносимый.
88
Смотри, как этот зверь меня стеснил!
О вещий муж, приди мне на подмогу,
Я трепещу до сокровенных жил!»